Чтение онлайн

— Скажешь тоже, — утирая слезы, произнесла Маша.

— То и скажу. Слезами делу не поможешь. И еще, не только сердцу внимай, но и разуму. Присмотрись к нему, а там видно будет.

— Ты так считаешь?

— Да, так считаю.

Василис позвонил на следующий день в воскресенье. Маша еще лежала в постели и, подняв трубку, невольно взглянула на часы. Было начало одиннадцатого.

— Господи, ну кто такую рань решил позвонить?

— Алло, это Мари, — раздался в трубке знакомый голос.

— Да, — ответила Маша, пытаясь придать голосу менее недовольный характер, что явно плохо удалось, так как в ответ она услышала:

— Я понял, что разбудил, прошу простить. Дело в том, — он сделал паузу и добавил, — я вечером должен по делам улететь на родину, на неделю, возможно две, но прежде чем улететь, очень хотел бы вас видеть.

— В котором часу ваш самолет?

— В 21–25.

— Понятно, — ответила Маша и еле удержалась, чтобы не зевнуть, — хорошо, какие у вас предложения насчет встречи?

— Давайте просто прогуляемся, погода чудесная, потом посидим где-нибудь в ресторане. Принимаете мое предложение? — и Маша уловила в его голосе новые интонации. Ей показалось, что он просил её, но не так как раньше, а иначе, словно боялся, что она откажет, сославшись на усталость или плохое самочувствие.

— Только мне надо время чтобы собраться.

— Конечно, в двенадцать у Ленкома, вас устроит?

— Постараюсь, не опоздать.

— Я буду ждать в любом случае.

— Хорошо, — со смешинкой в голосе, произнесла Маша. Положив трубку, она посмотрела на потолок и, откинув одеяло, побежала в ванную.

Сидя в комбинации перед туалетным столиком и приводя лицо в порядок, она увидела отражение заглянувшей в её комнату матери.

— Далеко собираешься?

— Василис звонил, предложил прогуляться по Москве. Так сказать буду персональным гидом, — ответила Маша, повернувшись лицом к матери, держа в руке кисточку для туши.

— Когда тебя ждать?

— Не очень поздно. Он сегодня уезжает на родину.

— Надолго?

— Сказал, что на неделю-две, — она снова повернулась к зеркалу и продолжила заниматься макияжем.

— Передай от меня привет, — и, повернувшись, она вышла.

— Обязательно.

Маша вышла из метро, обогнула здание издательства Известия и, перейдя через улицу, свернула к зданию Ленкома. Еще издали она увидела Василиса, который поджидал её у входа в театр, держа в руках цветы. Увидев Машу, он помахал ей рукой и поспешил навстречу.

— Мерси, — неожиданно произнесла она, принимая цветы, — куда пойдем?

— Давайте прогуляемся по бульвару.

— Тогда пошли, — и она решительно взяла Василиса под руку.

— Знаете, я иногда подрабатываю по выходным, вожу экскурсантов по Москве. Правда, не пешком, а на автобусе. Посадка в районе ГУМа, далее по маршруту.

— Я не знал, получается, вы мой персональный гид на сегодня?

— Вроде того, — произнесла она и рассмеялась, — кстати, вам привет от моей мамы.

— Спасибо, как она, не очень устала после такого утомительного приема, который вы устроили в мою честь?

— Не без этого, но я помогала.

— Это понятно.

— Ваша мама, настоящая жена дипломата и многое почерпнула из особенностей этой работы.

— С чего вы решили?

— Так подготовиться и узнать о быте и кулинарии Греции, не всякий может.

— Ах, вот вы о чем, — Маша снова от души рассмеялась, — надеюсь, она не перестаралась?

— Нет, что вы, мне было так приятно. У вас просто чудесная мама.

— Это да. Мы с ней очень мирно живем. Ссоримся иногда, но в основном по пустякам. В конце концов, сейчас очень сложное время. Еще вчера была одна страна, а сегодня другая. Для пожилых людей такое понять, и тем более оценить, очень трудно.

— Да, в нашей стране, тоже были времена, когда были и перевороты и к власти приходили военные, так что мы, в какой-то мере больше других понимаем, каково это смена приоритетов, понятий и взглядов.

— Как же, помню, еще по школе, хунта «черных полковников», я правильно назвала?

— Совершенно верно. Переворот в 67 году, спустя шесть лет отмена монархии и установление президентского правления, спустя год, падение хунты.

— Подумать только, всего двадцать лет назад, у вас в стране была монархия.

— В ряде стран Европы, она до сих пор существует. По-моему в этом нет ничего предосудительного, вы так не считаете?

— Нет, конечно, просто, мы, как это лучше сформулировать, вышли из другого мира. Нас учили в школе, потом в институте, что самодержавие, это плохо, это деспотизм, тирания и тому подобное зло. Сейчас понимаешь, что все это не так, особенно в наше время, но отказаться от образа, который тебе так долго вдалбливали, не так просто.

— Безусловно. Однако пройдет совсем немного времени и произойдет переоценка ценностей, а вместе с этим, изменится восприятие и осознание того, что имеет место в действительности.

— Чтобы оценить и понять, надо не только слышать, о чем идет речь, но и реально видеть, осязать, так сказать, предмет спора. Во всяком случае, в архивном деле, которым я занимаюсь, документы порой говорят одно, а факты свидетельствуют о другом. Как определить, где истина, а где вымысел?

— Согласен. Наверно и в жизни так бывает. Не всегда можно оценить того или иного человека по его словам. Можно говорить одно, а поступать совершенно иначе и наоборот. Вам приходилось сталкиваться с таким?

— Не часто, но приходилось.

— Конечно, особенно это характерно для политиков, да и вообще публичных людей. Когда тебя окружают люди, которые внемлют твоему слову, слишком большой соблазн сказать совершенно не то, что думаешь. Но это их удел, они рабы, точнее, заложники своей профессии.

— А дипломаты? Тоже или нет? — неожиданно с подвохом спросила Маша.

Василис смутился, но тут же нашелся, что ответить:

— На работе, скорее да, а в жизни вряд ли. Что такое дипломат, обычный чиновник, мало чем отличающийся от любого другого. Канцелярия, бумаги, прошения, переписка и прочая рутинная работа. В отличие от вас, я не испытываю большого удовлетворения от своей работы.