Чтение онлайн

— Можно я буду звать тебя просто Вася?

— Ваася, — повторил он, немного коверкая произношение своего имени по-русски, и рассмеялся.

— Согласен, а я тебя, Мари?

— И я согласна, — и тоже рассмеялась.

Он нежно обнял её и совсем тихо спросил:

— Я так хочу тебя, так сильно хочу тебя, Мари.

— Знаешь, я то же. С того момента, когда ты стал на колени и попросил моей руки.

— Правда?

— Правда. Просто я не верила, что такое может быть.

— Такое?

— Да, такое. Ведь мы виделись только второй раз в жизни, и вдруг предложение.

— А вот и не правда, не второй, а в четвертый раз. В первый раз мы виделись в музее на экскурсии, потом спустя месяц, возле музея, наконец, сходили в Большой театр.

— Ты прав, — улыбаясь, ответила она, все сильнее прижимаясь к нему и не замечая, что и он и она, продолжая разговаривать, расстегивают пуговицы на одежде. Пиджак упал на пол, за ним рубашка, Маша увидела его волосатую грудь, и страсть еще больше усилилась в ней. Она не успела скинуть платья, как оба упали на кровать, обнимая и целуя друг друга. Спустя несколько минут, так и не раздевшись до конца, он овладел ей. Эти мгновения показались им вершиной блаженства, словно они занимались этим впервые в жизни.

Минут через десять, он стал снимать с неё остатки одежды, и покрывать её тело поцелуями. Ей было щекотно, но приятно, когда он касался губами её тела. Борода немного щекотала, но это было приятно. Она запустила свои руки в его густые черные волосы и нежно гладила их, или наоборот, когда чувствовала, что возбуждение нарастает, хватала и крепко держала их руками, одновременно закусив губу, чтобы не закричать от нестерпимого блаженства, которое испытывала, и о котором почти забыла.

Василис откинулся на спину и тяжело дышал. Она почувствовала, как постепенно успокаивается его дыхание и после этого, повернувшись на бок, сначала поцеловала его, потом провела рукой по его курчавым завиткам на груди и, рассмеявшись, стала снова заводить его в любовной игре.

Обо всем этом, она, улыбаясь, вспоминала, продолжая сидеть на кухне, и держа в руках, давно опустевшую чашку с чаем. Эту ночь, точнее день и вечер, она вряд ли когда-нибудь забудет. Именно тогда, она по-настоящему поняла, что такое удовольствие от близости с мужчиной. Её взгляд был устремлен в никуда. В грезах, она снова и снова переживала то блаженное чувство простых человеческих чувств и эмоций, которые во все времена были одинаковы.

В этот момент раздался звонок в дверь. Она вскочила и бросилась к двери. Вошедший Василис, видя её улыбающийся вид, вынул из-за спины букет цветов. Она обняла его за шею, поцеловала и тихо, словно боялась, что мать может услышать из своей комнаты, прошептала:

— Я так ждала тебя и так соскучилась.

— Правда? — слегка удивленно произнес он.

— Честное слово. И вообще, — она вдруг секунду помедлила, а потом так же тихо произнесла, — мне так хочется тебя, как в нашу первую ночь.

— Тогда я живо иду в ванну, — и он обнял её и поцеловал.

Они приехали в аэропорт за три часа до отлета. Вещей было довольно много, и она решила, что с багажом могут возникнуть проблемы. Однако Василис и его знакомый из посольства, который провожал их, помог быстро оформить необходимые документы на отправку вещей. Маша в это время сидела в зале ожидания вместе с мамой. Накануне, она долго уговаривала её не ехать в аэропорт, поскольку это всегда сопряжено с утомительным ожиданием оформления визовой процедуры и так далее, но она все равно настояла на своем, и поехала их провожать.

— Главное, ты не о чем не думай. Со мной всё будет хорошо. Не пропаду. Буду звонить, а как все наладится, приеду навестить, а там видно будет. Жизнь сама расставит все на свои места, чего раньше времени загадывать.

— Главное, ма, ты питайся нормально. Мы будем тебе регулярно присылать деньги через друзей Василиса из посольства, поэтому ради Бога, покупай и ешь как можно лучше.

— Обязательно, и икру каждый день и черную и красную, — смеясь, произнесла Мария Андреевна, — Маша, ну о чем ты говоришь. Я как раньше питалась, так и сейчас буду, ну к чему мне все эти деликатесы. До сих пор не пойму, зачем вы накануне накупили мне столько еды, ведь пропадет же.

— Ничего не пропадет. Вот приедешь сегодня, поешь, вечером.

— Маша, я тебя умоляю, успокойся.

— Так ведь я за тебя волнуюсь. Нас двое, а ты тут одна остаешься.

— Так ведь я дома остаюсь. Ты лучше себя береги. Главное особенно не налегай на местные фрукты и овощи. Для начала ешь осмотрительно, чтобы аллергии не было и расстройств желудочных. Новые продукты вещь серьезная для организма. К ним надо адаптироваться.

— Ладно, постараюсь, — шутливо ответила Маша, — Какая ты у меня.

— Какая?

— Хорошая, вот какая.

Вскоре подошел Василис.

— Ну, все, пора. Объявили посадку, так что можно идти на паспортно-визовый контроль. Давайте прощаться.

Мария Андреевна пожала Василису руку, но потом не выдержала, и, поцеловав, тихо произнесла:

— Ты уж береги её там, одна она у меня.

— Мария Андреевна, не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Как только устроимся, сделаем вызов, приедете к нам. Понравится, уверяю вас, уезжать не захочется.

— Ну, дай-то Бог. Давайте присядем на дорогу, чтоб долететь благополучно.

Они сели, потом поднялись, и Маша громко произнесла:

— Всё мам, мы пошли.

— Мария Андреевна, счастливо оставаться. Бузинус вас довезет до дома, а вечером мы обязательно позвоним.

Василис взял две небольшие Машины сумки. В другой руке у него был портфель, и они направились в сторону стойки, где уже началась регистрация пассажиров, улетающих рейсом Москва-Афины. Маша обернулась и помахала маме рукой, а та послала ей воздушный поцелуй.

Лайнер разбежался по бетонному полю аэродрома и слегка задрав нос, взмыл в небо. Впереди Машу ждала чужая незнакомая страна, с красивым названием Греция.

Самолет коснулся полотна аэродрома и слегка подпрыгнув, окончательно приземлился и уже через несколько секунд плавно подруливал к месту высадки пассажиров. В салоне началось оживление. Всем не терпелось скорее оказаться на свежем воздухе. Еще на подлете, в окно иллюминатора, Маша видела зелень лесов и полей. После ноябрьской Москвы, неожиданно засыпанной снегом, это было так непривычно, что она подумала, что это только так кажется, а на улице, так же как и дома, минусовая температура. Однако по уверениям стюардессы, объявившей за несколько минут до посадки, что температура воздуха в Афинах плюс семнадцать градусов.

— Может мне не надевать дубленку? — спросила она Василиса.

— Ты лучше просто накинь, но не застегивай, а в машине скинешь.

— Пожалуй ты прав.

Вскоре пассажиры начали выходить, а вскоре и Маша с Василисом спустились по трапу и направились на регистрацию.

В аэропорту их встречали. Сразу после прохождения таможни, Василису помахали рукой, и он кому-то крикнул по-гречески. Сердце Маши забилось в волнении, так как она поняла, что ей придется в ближайшее время, а может прямо сейчас, знакомиться с родственниками Василиса. Так оно и оказалось. К ним подошли двое мужчин. Один из них весьма пожилой, весьма представительный мужчина, который сначала пожал Василису руку, потом они поцеловались.