Чтение онлайн

Кассур, так звали спасенного молодого человека, скопил немного денег и подался в город. Конечно, его семья могла обойтись и без могуллия, но для магов такая жизнь была равносильна медленной смерти. У него было несколько адресов, где бы мог продаваться порошок, одно в трех квартирах никого не оказалось, а в четвертой ждала засада. Что стало бы с Кассуром, попадись он в лапы безмагов? Скорая смерть или долгие пытки в подвалах безмагии. В любом случае, исход ужасен.

Он бежал очень быстро, но скоро выдохся. Собрав последние силы, нырнул в первый попавшийся подъезд, где я его и нашла.

В то время любой человек старше двадцати казался мне взрослым и умудренным жизнью, и хотя Кассуру едва исполнилось двадцать три, я смотрела на него с почтением и благоговением. Еще бы! За ним охотились, он бежал! В моих глазах он был героем. Поэтому когда он сказал: «Хочу отблагодарить тебя за мое спасение», у меня перехватило дыхание от счастья. Все, связанное с магией было для меня подобно сказке, и в то же время чем-то очень родным. Я не понимала, зачем уничтожают артефакты и могуллий, почему преследуют прекрасных волшебников и почему властвуют безмаги, эти безжалостные и страшные убийцы. Конечно, вслух я ничего подобного не говорила, иначе бедная моя мамочка не пережила бы таких взглядов родной дочки. Однако никогда не обсуждала со сверстниками поимку очередного преступника, отчего была лишена друзей совершенно.

Надо ли говорить, что видеть рядом с собой живого мага стало для меня величайшим счастьем? Я как завороженная следила за его манипуляциями. Вот он достал из кармана малюсенький пузырек, вот открыл, вот капнул из него на указательный палец. Затем поднял руку и приложил палец к моему лбу.

— Этого, возможно, недостаточно, — сказал он. — Увы, у меня больше нет могуллия, но у тебя такой большой потенциал, что оставить его без внимания — все равно как закопать в землю сверкающий драгоценный камень. Ты что-нибудь чувствуешь?

Ровным счетом ничего не чувствую. Ну, то есть, вообщеНеужели меня обманули? Посулили какой-то особо ценный дар, а потом передумали?

— Сосредоточься на том месте, где я коснулся твоего лба, — велел Кассур.

Я сосредоточилась. Напряглась. Точка соприкосновения с пальцем Кассура отчаянно зачесалась, словно меня укусила мошка. Я замотала головой, наморщила лоб, пытаясь стряхнуть насекомое. Оно не стряхивалось, наоборот — кусало еще сильнее.

Внезапно жжение прекратилось, в голове наступила ясность и пустота.

Я с удивлением огляделась.

И только тут ощутила произошедшее изменение. Вокруг вдруг добавилось красок. Все стало ярче и объемней. Предметы, окружавшие меня, знакомые с раннего детства предметы обстановки стали выпуклыми, потянулись ко мне углами, боками, полками, валиками, ножками…

— Не бойся, — шепнул Кассур. — Все в порядке.

— Что это? — тоже шепотом спросила я в потрясении.

— Маго-взор. Ну, все, все, переходи на обычный.

Переходить на обычный не хотелось. Да что там «не хотелось» — открыв в себе способность видеть мир по-другому, я была просто не в состоянии вернуться к обычному, серому, невзрачному окружению. Вот, например, папин портрет, висящий на стене. Почему он окружен сине-зеленым сиянием? Раньше ничего подобного не замечалось. Так было всегда или…

— Эй!

Маг потряс меня за плечо. Я моргнула. Очарование сразу же пропало.

— Не увлекайся, — строго сказал Кассур. — Маго-взор вытягивает силы. Из тебя. Понимаешь?

Я кивнула.

Но усмехнулся:

— Пока еще не понимаешь. Не расходуйся понапрасну, девочка. Используй маго-взор только в крайних случаях. Иначе можешь истощиться полностью.

Про что он говорит? Я слабо понимала. И вообще, у меня было к нему столько вопросов. Но главный — только один.

— Почему светится папин портрет?

Он нахмурился. Посмотрел на рисунок.

— Это твой отец? — спросил недоуменно.

— Конечно, — уверенно ответила я. — А что?

— Не знаю, могу только предполагать… Возможно, его написал маг. Или в краски добавили могуллия. Ты, кстати, знаешь, кто автор?

— Кажется, кто-то из папиных друзей. Точно не знаю.

Он облегченно вздохнул:

— Ну, скорее всего, он рисовал не совсем необычными красками. Мог и сам, кстати, не знать об их свойствах. Спроси у папы, кто автор, возможно, все сразу объяснится.

— Не могу, — я покачала головой. — Папа пропал.

Внезапно для себя я рассказала незнакомому человеку про папу, про его работу — испытание летунов, про то, как он однажды улетел и не вернулся, а мама ждет его до сих пор…

Он погладил меня по голове и посмотрел так сочувственно, что я поняла — вот мой мужской идеал.

И сразу же в него влюбилась.

Да-да, Кассур стал моей первой любовью. Еще долго потом я грезила о нем в своих девичьих мечтах. Но никому про это не рассказывала. Даже Данни, хотя с ней-то делилась всеми своими секретами. Кассур был только мой.

К большому сожалению, он очень скоро ушел. Я очень хотела пойти с ним, но он категорически отказался:

— Сейчас очень неспокойные времена, девочка.

— А мы еще встретимся? — спросила я, сдерживая слезы.

— Обязательно, — он щелкнул меня по носу.

Я сморщила нос и улыбнулась:

— Когда?

— Как только закончатся темные времена безмагии. Я тебя найду. Постараюсь. Как-никак ты моя ини.

— Ини? — недоуменно спросила я.

— Ну да. Ведь я тебя инициировал… Поэтому просто обязан буду время от времени проверять, как ты поживаешь. А, значит, мы встетимся.

— Точно? Обещаешь? — я сомневалась, что проживу хоть час, если он сейчас же не скажет «да».

— Конечно, встретимся.

Он улыбнулся так светло и нежно, что у меня защемило в груди.

Когда закончились времена безмагии, я, конечно же, пыталась навести о нем справки. Но что толку искать иглу в стоге сена! Конечно, ни один знакомый маг ничего не слышал ни о каком Кассуре. Я даже рискнула подать официальный запрос. И снова мимо.

Гвейнард выслушал мой рассказ, помолчал немного и спросил:

— А ты узнала, кто рисовал твоего отца?

Я удивленно посмотрела на приятеля.

— Нет, не узнала. Конечно, я спросила у мамы. Но мой вопрос почему-то очень ее напугал. Она ответила, что не знает, но по ее виду стало ясно — не договаривает. Видимо, художник действительно был магом. А в те времена, сам понимаешь, их имена не каждый решался произносить вслух…

На самом деле, мамино поведение меня сильно озадачило. Она прекрасно знала, что я никому не сболтну о рассказанном ею, однако свернула разговор и просила больше эту тему не поднимать. Почему — я не знала до сих пор.