Чтение онлайн

Право же, я оценил любезность нового хозяина положения.

– Кстати, умеете ли вы играть в шахматы? – спросил меня новый хозяин судна, удобно устраиваясь на ночь на лежанке Оттона.

– Умею, – подтвердил я.

– Вот и отлично. Значит, нам будет чем занять себя в пути. А теперь – самое время отдохнуть после трудов праведных, – закончил он, зевая и по-хозяйски развалившись на ложе.

…На протяжении следующей недели мой досуг всецело был посвящен общению с достойным соперником: игрой, беседами и обильными трапезами. Если бы не колодки на ногах, я смело мог бы записать эту неделю в счет отпуска. Время от времени на канале связи появлялись то Лис, то Виконт, рассказывая свежие новости и осведомляясь о ходе шахматных партий. Мое путешествие подходило к концу.

– Лошадью ходи, лошадью! – причитал Лис. – Век статуи Свободы не видать!

– Лис, отстань! Ты что, не видишь, на доске уже нет ни одной лошади! Тьфу, то есть коня!

– Тогда возьми другое животное, только быстрее, а то продуешь! – Лис искренне считал, что мастерство игры в шахматы заключается в скорости поедания фигур противника и быстроте реакции.

Мы с Ясоном сидели над шахматной доской в глубочайшей задумчивости, размышляя над довольно-таки сложной партией. Мысли вспыльчивого грека ясно читались на его лице – он явно вознамерился поставить мне мат. Я же, напротив, искал способа скрыть от моего визави, в какой матовой позиции находится его король. Раздался осторожный стук в дверь. Кондалакис раздраженно вскинул кудрявую голову:

– Заходи, Аристидис! Что там у тебя?

– На траверзе Александрия, капитан.

– Прекрасно. Приготовь тогда товар к выгрузке.

– Я, собственно, за этим пришел. В трюме нашли какого-то странного старика – он не двигается, руки-ноги словно деревянные, лишь тихо стонет. Как с ним поступить?

– Старик? – снова опуская глаза на доску, небрежно произнес пират. – Выкинь его за борт!

У меня перехватило дыхание. Ведь это был старина Инельмо!

– Постой, Ясон! – попытался остановить я Кондалакиса. – У тебя в трюме находится один из могущественнейших магов Европы. Он должен скоро прийти в себя, и тогда может быть тебе полезен.

Ясон изучающе поднял на меня черные глаза и некоторое время пристально на меня смотрел.

– За борт! – повторил он своему помощнику. Тот вышел из каюты. – Неизвестно, что придет в голову этому магу, когда он очнется, – спокойно объяснил мне пират.

– Но он мой друг, пойми! Я за него ручаюсь! – выкрикнул я.

Адмирал по-приятельски похлопал меня по плечу.

– Неизвестно, что придет в голову тебе, когда он очухается… Ходи, Вальдар, – и он вновь уставился на доску.

Я понял, что уговоры бессмысленны, и на некоторое время просто оцепенел. Черт возьми, я ничем не мог помочь человеку, который дважды спасал мне жизнь! Проклятие! Холодная ярость поднялась во мне.

– Ну хорошо, сейчас мы с тобой сыграем! Шах! – сказал я, снимая ферзем пешку.

– Ах вот как? – Кондалакис убрал короля из-под боя.

– Еще шах!

– Проклятие! – задумался мой соперник, выискивая путь отхода.

Мат в один ход не заметить было сложно. Подумав минуту, Ясон смахнул рукою фигуры и встал, глядя на меня с явным раздражением.

– А ты действительно опасный игрок, Вальдар. Однако, я думаю, что проиграл все-таки ты. Аристидис! – позвал он. – Аристидис! Черт, куда подевался этот негодяй?

Адмирал вышел из каюты, напутствуя меня словами:

– Подожди, сейчас за тобой придут. Мое путешествие здесь заканчивается, твое же только начинается. Желаю, чтобы тебе повезло с новым хозяином! – Он вышел, хлопнув дверью.

Это было как раз то, что нужно. Смерть Инельмо требовала отмщения. Убийство Ясона было слишком простой местью – люди подобного рода при всей своей любви к жизни не особо трясутся над ней. Отвалившись от шахматного столика, я на руках дополз до угла, где над горой подушек на резной полочке неярко горела масляная светильня. Дотянувшись до нее, я отлил из носика часть масла на подушки и установил светильню на полке так, чтобы она упала вниз при первом же толчке или крене судна. Волоча за собой колодки, я тем же способом быстро вернулся на прежнее место. И вовремя: в каюту ввалились трое молодцов, которые подхватили меня под руки и поволокли к борту.

– Эй, принимайте еще одного! – крикнул один из парней, и меня на канатах опустили на покачивающийся около галеры баркас [55] . Через борт свесился Ясон, крича толстому персу, восседавшему на корме:

– Смотри, Ахмед, я привез тебе в этот раз хороший товар! Не вздумай обсчитать меня! – Пират помахал баркасу рукой.

– Ясон! Помни, ты все-таки проиграл партию! – крикнул я.

Он только рассмеялся и скрылся за бортом. Галера начала делать поворот. По моим расчетам, светильня уже должна была упасть…

Баркас причалил к берегу. Слуги работорговца вытащили нас на сушу, и мы под охраной нескольких стражников побрели куда-то вверх по извилистой улице. Со стороны порта начали доноситься крики.

– Что они орут? – недовольно спросил меня высокий мрачный сосед.

– Пожар, – перевел я ему.

– Интересно, что у них там горит? – оживился мой собеседник.

– Императорская галера, – с наслаждением ответил я. По цепочке пленников электрической искрой передалось радостное настроение. Я думаю, еще ни одна партия рабов не вступала на торжище с такими довольными физиономиями. Александрийский рынок рабов напоминал гигантскую очередь на пляж: толпы слабо одетых людей, между которыми сновали торговцы, расхваливая свой товар. На рынке царило оживление, свойственное удачному торговому дню. Громко, до хрипоты спорили с торговцами покупатели, сбивая цену, разносчики шербета и холодной воды расхаживали между рядами, заглушая своими воплями брань торгующихся. «Пора бы позаботиться о себе, – подумал я, прицениваясь к покупателям. – Что там Ясон мне советовал насчет нового хозяина? Я думаю, вот этот будет как раз по мне».

В поле моего зрения возникла восьмерка чернокожих невольников, волокущих на себе богато украшенный паланкин, в котором восседал их раскормленный хозяин, важно взиравший на ряды рабов, выставленных на продажу. Перед паланкином вышагивало четверо мордоворотов, расталкивавших толпу перед своим господином. Судя по зверским гримасам и мощным торсам, это были телохранители восточного вельможи.

– О высокочтимый! – закричал я, переходя на фарси [56] . – По твоему лицу я вижу, что ты мудр и справедлив! Такому достойнейшему из достойнейших нужен верный телохранитель, дабы ни одна грязная собака не могла косо посмотреть в твою сторону! – Я покосился на работорговца.

Тот стоял, выпучив глаза и открыв рот, даже забыв дать приказание исхлестать меня плетьми.

Богатый сановник, не ожидавший услышать родную речь от неверного, дал знак остановиться.

– У меня уже есть телохранители, – ответил он, критически осматривая мою фигуру.

– Да продлит Аллах твои дни, достойнейший! Эти никуда не годятся. Им место на каменоломне, а не близ столь почтенной особы. Позволь, я покажу тебе свое искусство. – Я шагнул вперед.

– Э, нет! – запротестовал торговец. – Если твои богатуры разорвут его, я понесу убыток!

– Во сколько же ты ценишь этого раба? – высокомерно спросил мой предполагаемый хозяин.

– Сто динариев! – быстро ответил торговец. Я усмехнулся. Ахмед явно продешевил… Что и говорить, парни были действительно крепкие. Доводись хоть одному из них напасть, мне пришлось бы несладко. Если бы они нападали все вместе, это бы также значительно снизило мои шансы. Но они нападали по очереди, и спустя несколько мгновений все четверо лежали в пыли с переломами разной тяжести.

– Вах! – восхитился вельможа. – Я беру его! Ступай за мной!