Колесники
Шрифт:
Кэшью усмехнулась:
— Великолепный поворот в карьере! Ему следовало бы нанять Рут Боусер, уж она бы его отмазала.
— Да наверняка! А вообще-то Галилео намного опередил свое время. Тем более что тогда не существовало самого понятия точного времени, а ведь ему вздумалось выработать законы движения. Сделать это было весьма трудно, поскольку продолжительность того или иного процесса измерялась при помощи сальной свечи, размеченной на отрезки одинаковой длины, каждый из которых сгорал ровно за час. Наш итальянский парень хотел исправить положение вещей и испробовал всевозможные способы измерения времени, включая такой экзотический, как бормотание определенной мелодии себе под нос. Потом Галилео наткнулся на принцип маятника. Развитие астрономии и совершенствование часов шли рука об руку: улучшенные хронометры позволяли ученым более точно измерять продолжительность небесных явлений, а понимание последних, в свою очередь, помогало улучшать измерительную базу часов. Мне продолжать, Бейли?
— Я все понял, Джонас, у твоего Галилея явно был бзик, касающийся Юпитеровых лун и хронометров. Признавайся, для чего ты затеял этот словесный поток, в котором мы едва не утонули?
— Фу на вас, шеф! Во-первых, вы узнали про то, как в старину определяли время по горящей свече, во-вторых, прониклись гармонией небесных сфер… Правда, все это действительно фон, а главное то, что идеи Галилея применимы для навигации и по сей день. В его времена торговля зависела от судоходства, моряки испытывали серьезные трудности с определением местонахождения, ведь тогда вокруг Земли еще не кружились навигационные подсказчики. Узнать долготу было намного сложнее, чем широту: для последней следовало всего лишь измерить наклон Солнца в полдень или Полярной звезды — в полночь. А вот для нахождения долготы требовались точные часы. Пятнадцать градусов к востоку — и Солнце встает на час позднее.
— Следовательно, маятниковые часы Галилея решили проблему?
— Нет, для этого они были недостаточно точны. Вместо них гениальный астроном нашел гигантские часы на небе.
— Понимаю, «козмические звезды».
— Верно. Что вы увидите в телескоп на Юпитере, зависит от места на Земле, где установлен ваш телескоп. Спутники обегают гигантскую планету достаточно быстро, и их орбиты пересекают друг друга или диск планеты практически каждый день. Вот Галилео и составил подробные таблицы элементов спутниковых орбит, чтобы определять местное время. Он высоко оценил свою работу и в 1616 году решил познакомить с ней испанского короля Филиппа Третьего, но тот настолько погряз в интригах мадридского двора, что не обратил на предложение никакого внимания. Итальянец пытался продать ему идею в течение шестнадцати лет, однако…
Когда дело касалось маркетинга, Кэшью не могла остаться в стороне.
— Если наживку не заглотили, не следует закидывать ее снова. Что, этого принципа Галилео не знал?
— Жизнь в те времена текла очень медленно, Кэш.
К разговору подключился еще один специалист маркетинга, Бейли:
— Он должен был закинуть свою наживку в другом месте.
— Через два десятка лет он предложил идею голландцам.
— Ух ты! — воскликнула женщина. — Ну и резво же Галилей перестроился!
— Голландцы наградили его золотой цепью за заслуги и, по всей видимости, намеревались отправить посланцев в Италию для закупки таблиц, но об этом пронюхал Папа, так что разворотливым ребятам пришлось отказаться от перспективной затеи. А вот бедняга Галилей с месяц просидел в застенке, обсуждая с верховным иерархом католичества щекотливый вопрос, что вокруг чего вертится: Земля вокруг Солнца или наоборот. Голландцы набрались мужества и попытались вытащить ученого, однако Галилей к тому времени уже отрекся от своих убеждений.
— Сия душещипательная история, — сказал Бейли, — наиболее неподходящая для ВидиВи из всех, какие я когда-либо слышал. Джонас, ты — гений, но из тех, кто помирает в нищете где-нибудь на чердаке.
Джонас пожал плечами:
— Я уже говорил, это лишь присказка. Дальше все будет как в сказке, уж вы мне поверьте.
Бейли плеснул себе в стакан на два пальца. Джонас, несомненно, парень толковый, беда лишь в том, что для разогрева ему требуется уйма времени.
— Итак, дальше. Ту же идею взял на вооружение другой итальянец, Джиан Доменико Кассини.
— Ух ты! Величайший знаток женщин!
— Вы спутали, шеф. Величайшего знатока звали Казановой.
— Послушай, не пора ли нам прерваться на пару минут? Джонас ничем не проявил недовольства, но постарался настроить начальника не на выпивку, а на дальнейшую работу:
— Не забывайте, босс, оба итальянца были учеными!
— Мы-то не ученые! — возразил Бейли.
— Кассини совершил множество открытий, составил новые таблицы, возобновил исследования спутников Юпитера, наблюдал кольца Сатурна. В те годы многие обыватели покупали телескопы, чтобы поглазеть на ночное небо вооруженным взглядом.
Бейли заинтересовался бы рассказом, если бы Джонас объяснил еще, как восстановить падающие дивиденды!.. Он снова налил и галантно предложил сделать то же самое Кэшью.
— И купленные ими телескопы стали хорошим вложением средств? — спросила она.
— В какой-то мере. Используя тогдашнее оборудование, нельзя было наблюдать спутники Юпитера с плывущего корабля. Только представьте себе телескоп на палубе старинного парусника, да еще во время качки! А вот на суше эти оптические приборы проявили себя с самой лучшей стороны. Уже в 70-х годах XVII века спутники Юпитера вовсю использовались для определения долготы. Кассини даже составил подробную карту окрестностей планеты Голиафа и назвал свое детище планисферой. Оно представляло собой полотнище в двадцать четыре фута по диагонали и располагалось на четвертом этаже Западной башни Парижской обсерватории. Французский король Людовик Четырнадцатый не только любил рассматривать планисферу сам, но и заставлял разделять свое увлечение придворных.
— Чудо что за видеоряд, черт побери! — выпрямился Бейли в кресле. — На объемный экран так и просится великолепие Короля-Солнца, когда роскошные экипажи королевского кортежа въезжа…
— Бросьте, босс! Нам никогда не получить лицензию на использование лошадей в качестве тягловых животных, Исторический канал выбрал всю квоту!
— Благодарю за поддержку, Кэшью, — съязвил Кемп. — Тем не менее, я продолжу. Король Франции был настолько очарован детищем астронома, что не жалел денег на астрономию. И вот в 1682 году…
— Ради Бога, — простонал Бейли, — короче! В чем суть твоей задумки?
Джонас понял, что пора сворачивать экскурс в прошлое, иначе босс взорвется.
— Суть в том, что мы воссоздадим историческую экспедицию 1682 года, когда двое инженеров Людовика — Варин и де Хайес — начали путешествие в Гори и завершили оное на Мартинике.
— Как?
— На фрегате, через Атлантику, с востока на запад, заполняя навигационную брешь — долготу до Нового Света.
— До Нового Света?
— До него до самого. Точнее, до Проклятых Кариб — аванпоста американского континента. Благодаря Барину и де Хайесу люди узнали, в каком месте земного шара расположены эти острова.
— Хм, возможно, возможно… — Задумка хоть и с трудом просачивалась в мозг Бейли, но наконец достигла цели. — «СЕВМЕРИКА И ЕЕ МЕСТО В МИРЕ». Не самая лучшая концепция развлекательной программы, но, наверное, стоит это дело как следует…
— Хочу предупредить: мы не должны зацикливаться на внешнем антураже 1682 года, главное — использовать навигационные методы того времени: секстант для определения широты, а маятниковые часы, девятнадцатифутовый телескоп и затмения лун Юпитера — для определения долготы.
Воцарилась гнетущая тишина. Команда Бейли размышляла. Первой пришла в себя Кэшью:
— Выходит, мы не будем пользоваться орбитальными навигационными подсказчиками?
— Естественно.
— А как же мы установим свое местопребывание? Джонас ласково коснулся ее руки.
— Ты слышала хоть одно слово из того, что я сказал? Намек был более чем прозрачен.
— Хочешь сказать, что эти смехотворные старинные методы помогут нам переплыть океан?
— Считай, что у нас будут навигационные подсказчики — не рукотворные, а данные свыше. И вращаются они не вокруг Земли, а вокруг Юпитера, да и сигналы, которые они подают, не радио, а световые.