Чтение онлайн

Из самолёта я выскочил довольно молодцевато.

Ровно настолько, насколько это позволяет зимняя одежда. Утеплиться пришлось всерьёз. Пару комплектов тёплой меховой одежды я себе ещё после первых же учебных полётов заказал. И пусть у меня кабина закрытая, но знаете, когда в некоторые зазоры можно чуть ли не палец просунуть, то вымораживает там всё в первые же минуты полёта. Такие сквозняки свищут — не передать.

Понятно, я с этим боролся с помощью валиков из овчины и полосок войлока, а что толку, если даже такой источник тепла, как двигатель, в моей конструкции отсутствует. Пришлось выезжать на магии, соорудив подогревающее термобельё, а для брутальности частично повторить одежду ретро — лётчиков времён начала авиации, адаптировав её с закосом на княжеский титул. Этакий кожаный плащ — реглан, с меховой подстёжкой и высоким воротником из соболя, кожаные штаны на меху, лётный шлем, перчатки и унты, где на наружный слой пошёл мех бобра. Вышло дорого — богато, хоть и изрядно по варварски. Зато тепло получилось и очень оригинально — один раз увидишь и ни за что не забудешь.

Вот в таком виде, с саквояжем в руке, я и вошёл в высокие арочные двери Дерптского университета, сопровождаемый свитой из профессуры и толпой восторженных студентов.

Огромный актовый зал был переполнен. Студенты чуть ли не друг на друге сидели, а преподаватели, для которых не нашлось место за столами, установленными на некотором возвышении, заняли ближайшие к сцене ряды стульев.

Как обычно, первым оказался не я. За вступительное слово взялся ректор. На немецком, если что. Так что добрых двадцать минут я с трудом сдерживал зевоту, ни слова не понимая в этих лающих звуках, чуждых русскому уху. Нет, немецкий язык Пушкин честно пытался учить, но слишком уж быстро тараторил мэтр, к тому же страдая некоторыми дефектами дикции.

Кстати, тех, кто считает Пушкина полиглотом, хочу огорчить — даже с латынью у моего героя нелады, а немецкий так совсем ему не давался.*

* Овладение языком, на котором написан «Фауст» Гёте, для Пушкина оказалось задачей не из лёгких. Он как-то признался одному из своих собеседников: «Только с немецким не могу я сладить. Выучусь ему и опять всё забуду: это случалось уже не раз».

Я мог бы воспользоваться услугами тульпы, он у меня изрядный полиглот, но не стал. Ничего нового, кроме банальностей, которыми наполнены вступительные речи любого руководства, я не услышу. К тому же, мне не хотелось раньше времени дать понять, что при желании я сумею перевести высказывания обо мне, если кому-то у меня за спиной захочется про меня позлословить.

Наконец ректор наговорился и передал мне слово.

— Добрый день господа преподаватели и студенты! — начал я, усилив свой голос магией. Да, хорошая штука. Мне она понравилась и я с помощью перла Воздуха освоил Рупор, очень стараясь избежать при его создании эффекта жестяной граммофонной трубы.

— Гофоритте по немецьки! — последовал выкрик со средины зала.

— Тю, с чего бы вдруг? Я могу понять ваших профессоров и преподавателей. Они люди в возрасте и поэтому им новые языки даются крайне тяжело, а вот студентам, которым предстоит работать в России, русский язык необходим, как воздух. Собственно, и мой сегодняшний интерес будет заключаться лишь в тех специалистах, которые уверенно владеют разговорным русским языком. Иначе, мне сложно будет объяснять и передавать им те знания, которыми я предложу им овладеть. А их у меня много. И это не только самолёт, многие новинки гораздо более приземлённые, но эффект от из использования даже с самолётом несопоставим.

— Ваш самолёт есть летать только на магия! Наука есть совсем другое! — раздался всё тот же голос.

— Да уймите уже этого глупого крикуна. Самолёт может летать безо всякой магии. Хотите покажу? — ухмыльнулся я и попросил у секретаря, сидевшего на краю стола, лист бумаги.

Бумажные самолётики мне всегда удавались. Так что этот я сделал быстро, примерно за полминуты. И запустил его в зал.

Исполнив красивую «горку» самолётик перешёл на планирование, а потом совершив элегантный полукруг, упал кому-то на голову.

— Как видите, самолёт может летать, но ровно до той поры, пока на это хватает приложенного момента силы, который придаёт самолёту ускорение, достаточное для преодоления сопротивления воздуха. Да, у меня это делает магия, но замените её другим двигателем, и самолёт снова полетит.

Тем временем бумажный самолётик продолжил летать по залу. Пока ему не помяли крылья. Ох, чую, запустил я вирус в стены университета. Теперь студенты не успокоятся, пока всю подручную бумагу не изведут.

— Теперь, что касается моего предложения. Мне нужны специалисты. Русскоязычные, — сразу оговорил я отдельное условие, оценив убогий лексикон крикуна и его акцент, — Я предлагаю не только хорошие оклады и премии, но и проживание за мой счёт. А если мы найдём общий язык с вашим руководством, то я готов выступить в роли мецената для вашего университета. К примеру, пожертвовав достаточно серьёзные средства на то, чтобы дипломную практику выпускники проходили у меня в имении, до которого отсюда всего-то полтора — два дня пути.

Профессура быстро что-то затараторила на своём, а я не стал вмешиваться, как и студенты, которые жадно прислушивались к стихийно возникшей преподавательской дискуссии.

— К сожалению это невозможно, Ваше Сиятельство. Нам нужны значимые дипломные работы, хоть как-то претендующие на научную ценность, — чопорно заявил мне один из наиболее молодых профессоров, этак лет за сорок с хвостиком, но довольно прилично владеющий русским, — Вряд ли в условиях русской помещичьей усадьбы вы сможете предложить им что-то стоящее.

Пришлось мне открывать волшебную шкату… саквояж.

— Как вы думаете, что это такое? — достал я листок толстой плёнки размером с игральную карту, поднимая его над головой.

— Плохое стекло? — высказал предположение один из преподавателей первого ряда.

— Неплохая версия, — кивнул я в ответ, и тут же пальцами свернул лист плёнки в кольцо, — На самом деле — обычная химия. Пока получаемая с помощью магии, но здесь и без неё можно было обойтись, если были бы нужные специалисты и технологии, — достал я из саквояжа целую колоду заранее нарезанных листочков, и спрыгнув со сцены, раздал её преподавателям, не поленившись пройти вдоль их ряда, а затем поманил пальцем одного из парней с задних рядов, и протянул ему остатки, чтобы и студенты смогли посмотреть и пощупать, о чём идёт речь, — Химики мне нужны и для изготовления фанеры. Без неё я бы не смог создать самолёт. Но главной задачей для них всё-таки станет производство удобрений. Тех самых, что повысят урожайность культур в два — три раза.

— Не может быть! — раздался возглас кого-то из профессоров.

— Может. И я готов заключить пари с любым желающим, что так и будет, но вот тут мне уже потребуются ваши агрономы и почвоведы. Без них мне не справиться. Или для университета тема диплома, описывающая методику получения двойного урожая будет считаться недостаточным научным вкладом? Как по мне, многие высокочтимые профессора Европы за всю свою жизнь таких фантастических успехов не добивались. Кроме того, мне нужны будут медики. Как врачи, так и фармацевты. Я попробовал магию с сочетанием химии для производства лекарств, и вы знаете — получил замечательный результат. К примеру, вот пилюли, которые снижают болезненные ощущения и высокую температуру, — выставил я на стол довольно ёмкий пузырёк с таблетками, — Можете на себе попробовать, но не больше трёх штук в день. Простуду они хоть и не вылечат, но большинство болезненных ощущений снимут без всякого вреда для здоровья.

Специально для этой демонстрации я представил свой парацетамол не в порошке, а виде вполне привычных для меня таблеток, почти освоив их массовое прессование с добавлением мелового порошка, смешанного с ничтожной порцией крахмала. Оказывается, ничего сложного нет. Могу теперь в аптекари податься, если что.

— Не опробованные лекарства? Кто их будет покупать? — возвестил мне всё тот же профессор — переводчик, после непродолжительного жу-жу-жу среди профессуры.

— Так вы и опробуете. И заключение дадите, а я эту работу оплачу, если договоримся, — понятливо кивнул я головой, — Пусть хоть одно из приличных лекарств пройдёт полноценный цикл исследований. Глядишь, со временем такое станет правилом и будет в порядке вещей, а то сейчас аптеки не понять что и какого качества продают. А так и у вашего университета появится серьёзный источник дохода, и для народа только польза будет.

— Вы серьёзно? — не удержался мой переводчик.

— Ещё как серьёзно. Я часто встречаюсь с Её Величеством, и можете поверить мне на слово, она всерьёз обеспокоена предметами образования и здоровья. Кстати, а как у вас обстоит дело с женским вопросом? Это я уже у вас всех интересуюсь, как меценат фонда Её Величества, созданного для развития женского образования. Как я слышал, некоторые университеты Европы весьма продвинулись в этом вопросе?

— Давайте об этом после поговорим, — нашёлся переводчик, даже не став советоваться с коллегами.