Чтение онлайн

– Не сосчитать: все время мечутся. Может с полсотни, – Ядвига неотрывно смотрела в окно, голос у нее уже не дрожал, но былой уверенности в нем пока не чувствовалось. – Читальня не загорится, Коль?

Коля прислушался, в разных концах селения завывали ведьмины ракеты, гудели ветродуи, слышны голоса ребят и девчонок, звенели ведра.

В избе-читальне было душно, но ни запаха дыма, ни гари не чувствовалось. Надо было сказать что-нибудь успокоительное, но Биномыч не знал что. Осталось размышлять. И делать это, он понял, надо было вслух: так он мог успокоить девчонку, да и себя заодно.

– Сильный дождик бы сейчас. Очень сильный. Ливень, – Коля говорил с нажимом, но сам-то думал о другом, о чем и поведал: – Даже мокрый дуб можно поджечь, если приложить к нему столько огня, чтоб высушить сначала. – Ядвига в сумраке зашевелилась. Коля подождал, затем продолжил: – В преисподней огня много. Если ведьмучек заряжать и заряжать, то рано или поздно… – добряк приумолк на чуток, затем продолжил: – Поздно или рано. Как правильно?

– Все равно, – бесцветным голосом отозвалась из темноты собеседница.

– Это точно, – вздохнул тяжело Коля и добавил: – Они все здесь пожгут.

– И что делать? – Ядвига встала со стула – ее стало хорошо видно на фоне желтеющего окна.

– Побеждать! – сердито произнес Коля: он ждал поддержки, и его рассердило, что обычно решительная подруга по штабу оробела. – Сбить как можно больше, у них же есть конец по числу! До утра продержаться! – мальчик ударил кулаком по столу и неожиданно завершил: – Не могу я здесь сидеть – пошли на подмогу!

Он решительно поднялся, оттолкнул ногой стул и произнес в темноту то, что на самом деле держал до поры у себя в голове: «С нами Есения, и она, мне кажется, распсиховалась». С этими словами Коля двинулся к выходу. Он осторожно держал руки перед собой, чтоб не натолкнуться впотьмах на какое-нибудь препятствие. Ядвига следовала за ним.

Едва они вышли на крыльцо, как сверху засвистело-загудело, и на избу-читальню спикировали две кометы с черными, зыбкими тенями поверх струй пламени. Едва Ядвига затащила, схватив за шиворот, приятеля обратно под крышу, как их обдало нестерпимым жаром, горячей водой, запахом серы и выхлопных газов. Избу на время окутало паром, вместо струй, стучавших по крыше, раздалось шипенье вскипевшей воды. Это длилось несколько секунд, затем водяное орошение вновь застучало каплями воды по черепице и стенам. «Устояли!», – одна и та же мысль пришла в головы обоим напуганным героям одновременно.

Вернувшиеся в помещение Коля с Ядвигой дверь таки оставили приоткрытой. Подождали, прислушались. Коля высунул голову за дверь, огляделся. Пожара нет, звук реактивного мотора удалился в сторону дальнего леса. Грохот битвы над Дубравой не стих, но, Коле показалось, что звуки над селением как-то изменились. «Поломанные какие-то», – так добряк обозвал их про себя, подумав.

Подумал, оглянулся на застывшую за его спиной подружку. Ядвига вопросительно захлопала ресницами. Колька шмыгнул носом, утер лицо рукавом, подмигнул, изобразил на лице улыбку и кивнул головой в сторону боя: «Пошли».

Побежали не сговариваясь к огромному дубу на краю селенья, где по боевому расписанию должен был сидеть Ермак. С ветродуем и двумя лесовиками в помощь. И, конечно, Матюша-Солены Уши обретается неподалеку. Так оно и оказалось: Матвей, на которого они наткнулись, едва отбежав от читальни, волок на себе огромный куль в сторону дуба-крепости. Одной рукой он цепко держал мешок с высушенными в пыль цветами, а другой прижимал к боку мешочек поменьше, все время его роняя. Друзей он заметил только тогда, когда Ядвига подхватила с земли упавшую полотняную торбу, а Колька попытался помочь удержать поклажу побольше. От неожиданности Матюша заметно струхнул поначалу, но, разглядев сквозь дымку ребят, облегченно улыбнулся:

– Да мне не тяжело, неудобно только. А вы почему не в штабе?

– Ермак здесь? – Коля вопрос приятеля пропустил мимо ушей, лишь кивнул вопросительно головой вверх, выглядывая из-за мешка.

– А где ж еще? – Матвей размазал ладошкой влажную копоть по лицу. – Где ему быть?

Так оно и оказалось: Ермака встретили у подножия дуба. Он торопливо подхватил мешок, что уронили на землю друзья, забросил легко на плечо, затем разглядел брата. Нахмурился как мог.

– А кто-то в штабе должен быть? Цела хоть читальня-то?

– Цела, я воду включил. И наша избушка цела.

– Сенька где? Не видел ее с девчонками.

– На дереве была. На нашем. Рассердилась, кажись, сильно, – раздумчиво протянул Колька и добавил: – Не слышишь разве разброд пошел у гнилых? Потому мы здесь. Рекогнисцировка называется.

– Чего!? – хором удивились и Ермошка, и Матюшка.

Ядвига лишь улыбнулась и пояснила:

– Выяснение обстановки на месте сражения, вроде разведки.

– Что-то вокруг изменилось, нет у врага слаженности. А поначалу была. Вы же не нашли какое-нибудь тайное оружие? – Коля ответа не ждал, продолжил: – Потому как его нет. Остается Есенька или что-то еще, о чем только она и может знать.

Продолжить беседу друзьям не удалось по причине знакомого пронзительного воя над головами. Ермошка, не мешкая, стал карабкаться вверх на свой боевой пост у ветродуя. Колька не отставал, головой подпирая куль с цветочными запахами, что волок кряхтя наверх старший брат. Матюша следовал за братьями. Ядвига осталась стоять внизу, задрав голову и озабоченно следя за передвижениями мальчишек по сложным лестницам и трапам между толстыми ветвями. Она ахнула, когда ночное небо над головой внезапно вспыхнуло ярким – красное с желтым – пламенем.

Все, раскрыв рты, застыли на тех местах, где их застало загадочное огненное зарево: Ядвига не смогла закрыть рот, стоя у подножия, на ветвях древнего дуба сверкали в отблесках огня зубы мальчишек. Несколько ослепительных желто-оранжевых потоков пропахали ночное небо поверх верхушек. С оглушительным треском, разбрасывая в разные стороны снопы искр и волны удушливого смрада, разлетелись осколки сразу от нескольких пикирующих на поселок адских аппаратов вместе с их злобными пилотами. Одно ревущее, самое жуткое, помело с черным горбоносым седоком исхитрилось увернуться от огненного смерча и развернулось, чтоб атаковать зеленеющую крону с Ермошкой и друзьями в чаще веток. Ядвига, сглотнув комок, мигом затворила рот и мячом заскочила за толстенный ствол, притаившись среди узловатых корней. Добрякам, застрявшим на высоте с их грузом цветочных боеприпасов, прятаться было некуда. Разве что прижаться к шершавой коре, прикрывшись ветками, и зажмурить глаза. Лесовики на верхушке отчаянно крутили ветродуй, но без цветочных ароматов струя воздуха мало чем могла уязвить бабу-ягу. Да и сам воздух был пропитан едким дымом – отрадой дыхалам нечистых.

И вдруг! Едва черное помело с жутким, гнетущим воем изготовилось обрушиться на защитников векового леса, как откуда-то сверху, звонко чирикая, на него обрушилась большая птица-тень. Тонкий ослепительный лучик вонзился в злую мерцающую чернь. Клубы белого дыма, безмолвный свет бурого пламени и – яркая вспышка, за ней громовой раскат. И все. Оглушительная тишина, едкий запах затухающего пожарища и струйки-змейки серного зловония.

Немного погодя за околицей раздался заливистый лай. Барбоскин тявкал и повизгивал как бы радостно, но, прикинул Колька, и с удивлением. «Гости», – догадался он и стал вглядываться в сторону, откуда заливался восторгом пес. В проблесках рассвета слои дыма быстро рассеивались утренним ветерком. На дороге, бегущей от залива сквозь лес к Центральной Поляне, проявились три расплывчатые фигуры. Нет, четыре! Три фигуры показались Кольке знакомыми, а четвертая – нет. Это могла быть и Сенька, если бы она подпрыгивала поочередно на левой-правой ноге. Но нет – незнакомый силуэт не прыгал, а скорее плавно перетекал вдоль наезженной колеи. У ног выплывающих из дымки гостей подтявкивал, вертел головой, хвостом и всем самим собой Барбоскин. «Как-то несерьезно», – подумалось Кольке, 35 а ноги уже стремительно несли его навстречу плывущим из тумана фигурам.