Чтение онлайн

И девушка села рядом, стала отделять. Каждым пальцем прижимала по монете и отводила пятаками.

— Пятнадцать и четыре. Это девятнадцать. Плюс два серебряника.

Федя опять по одной пересчитала.

— Правильно, — отозвалась она важно. И нос задрала.

Галка только посмеяться могла с малышки. Такое дитя очаровательное. Теперь понятно, почему Ева хотела ребенка. И не удержалась Гала, ласково погладила Федю по косынке.

Та вскочила возмущенно, прижала руки к голове, посмотрела грозно.

— Да пусто тебе, — отозвался дядя Вася. Посыпал мукой обильно досочку и в печку поставил. Закрыл заслонкой полукруглой.

В центре печи было два отверстия, которые вместе целый круг составляли. Снизу — жаровня с тлеющими углями, сверху для выпекания отсек. А снаружи по периметру угольком черным лучи Жары были нарисованы. Явно детской рукой.

— Она же сама урод, все понимает, — Вася отряхнул руки и сел устало. Дочка к папе на руки юркнула. — Спрашиваешь, почему я Златова невзлюбил? По деревни давно слухи недобрые ходят, — стянул с головы дочери косынку, погладил по голове ласково, отечески, — вот он и пришел ко мне с предложением гнусным. Выкупить мою доченьку.

Под платочком у нее серые, в цвет волос, круглые ушки показались. Лысенькие совсем, лопоухие. Девочка недовольно подбородок вскинула. Взметнула из-под полов рубашки узеньким хлыстом своего хвоста.

— Мышка? Мужик, ты с мышкой…

— Типун тебе на язык, — рассмеялся Вася в свою бороду. — Мама Феди человек. И притом очень хороший. Раньше сама торговала.

— А где она?

— Уехала. Испугалась, что люди подумают. Я ее понимаю.

— Просто сбежала? И все? Бросила и мужа, и дочку?

— Ну, бросила, — Вася отмахнулся, — ей же сложнее. Не все такие, как госпожа Яровая. Она, конечно, человечище. Одна воспитывала, причем двух мальчишек. Это, конечно, да. А я же отец, как никак. Тем более, у меня такая замечательная дочка. Мне с малышкой повезло, — и дяденька нежно поцеловал дочку в макушку.

Галка глядела удивленно, молчала.

— И с делами справляется и счету учится.

— А чего Вы сами не торгуете?

— У мужчин ум не заточен, — Федя назидательно подняла пальчик вверх, — так уж повелось: мальчики сильные, а женщины умные. Так Жара распорядилась.

И отвлеклись оба на еду. Стали обсуждать ужин.

Гала лишний раз удивлялась как у людей семьи построены. Задумалась, потупила взгляд.

Весь день ее мучило чувство, что ляжки прели и мокли. А сейчас глянув вниз, увидела как краснеет на рубахе пятнышко небольшое. Поднялась резко, обернулась. А на лавке разводы от крови.

— Что такое, — удивился Вася.

Гала схватила свой красный плащ, поспешила укутаться.

— Раз собралась, — Федя была деловитой, только речь ее была еще больно юной и картавой. Но это не мешало ей уверенно отдавать приказы, — сходи за молоком. Возьми со стола медяк. Но смотри, только один, я пересчитаю.

Стоило Галке кивнуть, и попятиться к выходу, как дяденька остановил, предупредил:

— Только остерегайся старухи.

— Какой?

Вася почесал бровь, задумчиво. Не знал как объяснить попонятнее.

— Ты поймешь, если встретишь.

Ярмарка к вечеру опустела, почти все разобрали, разбрелись. Молочница скучающе собиралась. Проверяла в горшках то ли еще сметану, то ли уже творог.

Галка хотела по-быстренькому расплатиться и сходить подмыться, застирать пятно.

— Молока на медяк.

— А ты кто такая? Откуда?

— У рыбака прислуживаю.

— У которого? Это у Федоры с папой? Эвоно как. Откуда у них деньги-то на прислугу?

Галка хотела было что-нибудь солгать, но резкий крик испугал всех на улице.

— Уродка!

Весело хохотала, кривилась от смеха старуха. Вся в тряпках темных, укрытая с головой. Прятала в одеждах свое изуродованное обожженное тело. Только скрюченную руку подняла и пальцем своим длинным на Галку показывала.

Девушка испугалась, заозиралась, искала, куда бы спрятать, да поскорее.

К удивлению Галы, на них почти никто не смотрел. И даже если впору было разразиться на небе грому, атмосфера была спокойная и по прежнему ленивая.

— Кончай чепуху молоть, старая, — прикрикнула незло молочница. И обратилась успокаивающе к Гале, — ты внимания не обращай…

Старуха заторопилась к ним. Заковыляла негнущимися ногами, подобрала руками полы одежд, высунула язык от усердия. Галка даже молока не захотела ждать, дала было деру, но…

— Ты поможешь жар остановить. Уродов приведешь! А их в жертву надо! — старуха кровожадно и весело улыбалась, — дочь Жары и сын Мрака, не познавшие жизни, сольются вместе в пламени!

Гала ничего не понимала. Оглянулась на молочницу, а та скучающе ждала, когда девушка крынку заберет.

— И восстановят они священный озоновый слой!

Точно сумасшедшая.

За спиной послышался привычный скрип. Это были начищенные ботфорты служанок Яровой. Они в своих мундирах, озабоченные и нахмуренные, будто выискивали кого. И Гала понимала — ее.

И не угадаешь, по просьбе ли Лады искали, чтобы убить, али же Влад послал спасти.

Гала не стала проверять. Что было сил дернулась сбежать. Да бабка своей когтистой рукой схватила.

И словно жар из тела стал выходить, Гала чувствовала как постепенно слабеет и падает. В сон проваливается. И в сне этом старуха передала ей видение.

Маленькая девочка. Совсем еще кроха входит в пещеру. И знает Галка, что девочка эта не она, а старуха эта.

И видит перед собой статую золотую. Величественную, гордую. Женщина фигуристая, крылатая грозно смотрит на нее. Того и глядишь оживет и отругает.

И по бокам от статуи два прохода. В темном холодом веет, смертью, а из второго теплом несет. И на стенах пещеры огоньки от второй комнаты сверкают.

И знала Гала, что идти нужно к свету. Ибо в темноте забвение.

Откуда в ней это знание?

Неведомо.

Но понимала, она здесь, чтобы у алтаря Богини свет зажечь. А для того огонь нужен.

И вошла она в коридор со свечами.

Никакую из них не удалось подобрать. Как бы Галка не выковыривала. И с ужасом осознала она — себя надо поджечь и пламя до статуи донести. Да, страшная ноша. Боги жестоки.