Чтение онлайн

— Это романтизм, — пробормотал проверяющий. — Ты не можешь отгадать слово.

16

Телефонный звонок заставил очнуться.

— Здравствуй, Фролов, — сказала она.

— Здравствуйте, — сказал Черенков, возвращаясь на землю.

— Ты что, не один?

— Нет, почему же.

— Это ты или не ты?

— Кажется, я…

— У тебя изменился голос. Ты спишь?

— Кажется, нет. Я не знаю…

— Ты ничего не знаешь.

— Чего не знаю?

— Ты не знаешь, ты это или не ты, спишь ты или не спишь, любишь или не любишь…

— Кого не люблю?

— Никого ты не любишь. Ты меня не любишь. Ты меня бросил, ты…

— Я не я… Я, я…

— Ты, ты! Ты бросил меня, да?

— Нет… то есть да… То есть тут есть одно обстоятельство… — Он покосился на проверяющего: проверяющий укоризненно качал головой, ему не терпелось доиграть в «виселицу».

— Скажи: тебе плохо? Ты устал? Ты устал, да?

— Да, — сказал Черенков.

— Я приеду. Я возьму такси и приеду.

— Нет, нет, я не знаю… Ко мне нельзя.

— Так ты не один?

— У меня проверяющий.

Долгая, долгая пауза.

— Счастливо провериться. — Она повесила трубку.

17

— Извини, друг, но пора завязывать. Я сейчас нарисую веревку.

— Не хочу, — сказал Черенков.

— Это нечестно, — сказал проверяющий, — называй букву.

— Твердый знак.

— Тупой! Тупой! — проверяющий застучал кулаком по столу. — Сколько можно подсказывать?! Ты туп! Ты темнота! Ты не человек, а туловище! Твое тело тождественно трафарету! Тоже тут… Ты тугодум, тук-тук. — Он постучал себя по лбу.

Дмитрий Константинович внял подсказке.

— «Тэ»? — спросил он удивленно.

— Слава богу, отгадал четвертую. Не делай меня человекоубийцей. Чур, чур! Чхи, — чихнул проверяющий.

— Чую, чую! — закричал Черенков, — буква «че»!

— Чудесно!

Стук в дверь.

— Чудесно.

Чайник эмалированный, занавеска ситцевая, плитка нагревательная, аппарат телефонный, стол, стул, диван, тишина, сон, бессонница, пауза…

18

— Это она.

— Это они.

— Это она. Как глупо, боже… Как бестолково!

— Я тебе говорю, это они. Называй последнюю. Только прошу, помни про свою астрономию.

— Буква «а». Вы задумали слово «мачта».

— Вот тебе «мачта». Ты проиграл. Я задумал другое.

На пороге стоял бородатый. В руке он держал веревку.

19

— Идем.

— Куда?

— Открывать ворота.

20

— Извини, пожалуйста. У меня к тебе просьба. Ты бы не мог отрезать кролику волосатую ногу?

Это моя жена появилась из кухни. (Мы приобрели мясо кролика, у кролика контрольная нога, а у моей жены аллергия на шерсть.)

Я иду на кухню и выполняю все, что она меня просит. Я взволнован.

— Ты редактируешь новый свод образцовых инструкций?

— Нет, я размышляю над судьбой одного человека.

— Звонил Фролов. Он спрашивает, куда ты пропал.

— Куда я пропал? Хорошо, спасибо.

Я возвращаюсь опять за машинку.

— Любимая моя! — пишу посвящение.

Любимая моя! Я посмотрел на небо и вспомнил те края, где я ни разу не был. Где я и быть не мог: там всякое такое — Весы и Козерог и многое другое…

21

Еще не заря, но предутренний сумрак. Фиолетовые разводы на востоке. Шествие облаков. Предрассветная дымка. Капли влаги на гипсовых лицах.

Чигирь-звезда горит над забором.

«Однако есть ли у меня полномочия?» — думал я, открывая ворота.

— Не спи, не спи, — торопил бородатый.

На территорию охраняемого объекта кузовом вперед въехала грузовая машина. Из кабины выскочил бородач, абсолютная копия первого.

Я подумал: наверное, братья.

Братья опустили борт кузова. Гипсовый человек лежал на спине. Гипсовый человек смотрел в небо.

— Ну вот, привезли, — сказал первый (а может, второй), он обматывал веревкой гипсовое туловище.

— Ребята, но почему ночью?

Братья многозначительно промолчали.

— Ребята, это кто-то выполняет план по выпуску валовой продукции?

— Послушай, — сказал второй (а может быть, первый), — не пытайся рассудком постичь то, что не поддается рациональному объяснению. Лично я давно не задаю вопросов.

— Но… но какова их природа?

Я услышал:

— Это мертворожденные. Их возникновение было ошибкой. Тяни.

Втроем потянули за конец веревки.

Гипсовый человек сопротивлялся, — он не хотел покидать кузов, — он цеплялся ногой за скамейку, в запасное колесо упирался плечом, он опрокинул ведерко, перевернулся на бок и, передвигаясь вперед короткими рывками, вывалился из машины.

Я посмотрел на лицо вновь доставленного, оно показалось чрезвычайно знакомым.

22

Мотор уже был заведен, когда на крыльце появился проверяющий.

— Стой, стой! Где накладные?

Я отскочил в сторону, я спрятался за кабину. Выглядывая отсюда, я видел, как проверяющий проверяет. Он подносил к самому носу какие-то бумаги — казалось, что нюхает. Он стоял под фонарем. Дул ветер.

Проверив, он сказал:

— Поезжайте.

Машина тронулась.

— Выходи, проигравший. Я тебя вижу! Пора!

— Прочь, прочь, прочь, — говорил я себе, на ходу залезая в кузов. Прежде чем лечь на место гипсового человека, я успел обернуться назад: проверяющий таял в тумане.

23

Что было дальше?

Ничего. С первыми лучами солнца на объект возвратился Фролов. Он был изумлен и испуган: неведомо кто в сапогах и штанах на манер галифе спал на диване.

Около крыльца Фролов обнаружил новую статую — с удивительно знакомым лицом.