Чтение онлайн

— Мир не потеряет технологий, которые он уже приобрел от ОЭ. А больше ничего хорошего ждать не приходится. И не ссы, перед тем, как всё хакнуть, мы еще раз всё взвесим. Лучше посмотри-ка вот на тех красоток…

И Байки залихватски подкатил к двум туристкам, познакомился и пригласил вместе посидеть.

Девушки оказались из Швеции, из Стокгольма. Стефани и Карла. Утром они приплыли на большом круизном лайнере, который завтра отходил в Рим. За три дня плавания молодые девчонки успели заскучать на корабле и с удовольствием составили компанию. Посидели очень весело, Байки наплел белокожим шведкам про предстоящее им опасное путешествие через всю Африку, до самого Йоханнесбурга, и позвал смотреть дом-фургон, где они с Айзеком будут жить, ночевать и готовить, пересекая жаркий черный континент, параллельно сокрушаясь, что, наверное, им в дороге будет ужасно не хватать белых женщин.

Поверили или нет веселые Стефани и Карла в африканское путешествие было не ясно, но дом-фургон смотреть пошли.

Айзек, несмотря на выпитое пиво, на абсолютно свободный вечер и ночь, на откровенную симпатию со стороны Стефани, и даже, несмотря на ее миленькое личико, предпочел предоставить фургончик и непринужденное общение в полное распоряжение Байки. В его голове крепко сидели Мишель Бланш… и Викки, другие девушки его точно не интересовали. Айзек старался гнать от себя мысли о Викки-девушке, вызывая в себе воспоминая из детства, что они были друзьями, жили фактически как брат и сестра. «Не, такое признание ее точно шокирует», — думал он. А огорошить и оттолкнуть от себя Викки ему совсем не хотелось. Стоило признать, что даже вроде как начиная размышлять о Викки, он все равно ловил себя на мысли о том, что, думая о любви, переключается на Мишель. Наверное, это и к лучшему.

Айзек пошел прогуляться по Старому порту города.

Байки, глазом не моргнув, сгреб в охапку обеих подружек, обещая рассказать про опасных гиппопотамов, а также людоедские обычаи некоторых племен. Но начал он с того что у одного льва обычно сразу несколько львиц, и он занимается любовью до семнадцати раз в день. Последнее, что Айзек услышал, вылезая из фургона, это начала рассказа о том, что девушки в Африке часто не носят никаких блузок, предпочитая естественность природной наготы…

Байки не удосужился ни позвонить, ни написать Айзеку, когда девчонки ушли, заснув посередине фургона прямо на скомканном спальнике. Таким, уже в одиночестве, и застал его разозленный Айзек, который к началу пятого утра сильно замерз и вынужден был вернуться к фургону, несмотря на то, что его друг не отвечал ни на его звонки, ни на сообщения.

На следующее утро Айзек и Байки погрузились на паром, который отплывал из Генуи на Сардинию.

— Смотри, какой вид! Интересно как бы его изобразил какой-нибудь Моне или Пикассо.

— Отлично бы изобразил. Он бы и тебя вчера изобразил неплохо. Со спущенными штанами в фургоне набитом всяких хламом и пивными бутылками.

— Тебя вчера никто не гнал. Ты сам ушел. Нефиг теперь злиться. Посмотри лучше, как красиво.

— Посплю пару часов, а природу пока отложу.

Заснуть у Айзека не получилось, тем более что в фургоне дико воняло перегаром. Пришлось возвращаться на палубу к Байки.

— Природа — это бесконечность шедевров, и любое изобразительное творчество — это стремление выдать такую композицию, цвета, глубину, чтобы почти не уступало природе, — Байки подмигнул, выделив слово «бесконечность».

— Не согласен. Зачастую художник не стремится выдать что-то такое. Мне, например, непонятен феномен Пикассо. Он точно не стремился повторить красоту природы.

— Ну, с Пикассо все ясно, он гений.

— Поясни мне, раз тебе все понятно, мне глупому, в чем же гений Пикассо?

— У Пикассо есть реальные шедевры, которые показывают его талант. Например, "Девочка на шаре", знаменитый «Голубь мира». Весь розовый период. Надеюсь, ты в курсе, что это такое? А есть у него и совсем будто детские рисунки, которые, тем не менее, тоже стоят бешеных денег. Плюс Пикассо — гениальный менеджер как минимум. А что касается его искусства, то спорю, не найдется смельчака из авторитетных экспертов, который готов вслух критиковать Пикассо. Его разнесут в пух и прах. Тоже и с обывателями:

"— Вам нравится Пикассо?

— О, да, он гений!

— Что вы видите в его работах?

— Ну, вижу краски, интересные мысли…

— И какие же мысли вы видите в этих загогулинах и крупных мазках? Я вот не вижу…

— Кто вы такой чтобы критиковать Пикассо? Вы просто его не понимаете!

— А вы понимаете?

— Понимаю. И другие понимают".

Никто не понимает, все думают, что есть какие-то другие. Но других нет. Да, есть поклонники, которые искренне тащатся от его работ.

Сам художник мог в принципе не вкладывать в свои картины смысла, рисовать, как говорят, "от живота". Но только Пабло умер, и нельзя его спросить — я тебя правильно понимаю? Вот есть в Индии слон, который берет хоботом кисточку и возит по холсту или картону. Его, наверное, какой-нибудь эксперт-умник "поймет", если скрыть, что это полотно животным нарисовано.

— Интересно, — прервал этот монолог в лицах Айзек, — какой рейтинг креатива был у Пикассо? Наверняка очень крутой.

— Было бы забавно узнать, что он средний, а у тех, кто его раскрутил — высокий. Вот это была бы хохма!

— Помнишь художника, который прославился только после того, как стал веджи. Когда его «скачали», оказалось у него куча ОЭ, он попал в топ самых высокорейтинговых доноров. Журналисты раструбили эту историю, и народ начал восхищаться его работами. Сразу причислили его к величайшим гениям современности.

— Так всегда было, люди часто начинали обожать гения только после его безрадостной смерти. Не только с художниками. Так случилось с Моцартом, который умер в полном безденежье. А поскольку в момент своей смертельной болезни написал Реквием, то в народе разнесся слух, будто он писал его самому себе. Пиар хоть и не назывался в те времена пиаром, сработал со всей мощью. Если бы не любовь людей к мистификациям, кто знает, возможно, канули бы в лету его гениальные музыкальные произведения.

— Вот бы рейтинг Моцарта узнать!

— Бог с ним с мертвыми. Нам о живых позаботиться надо.

Паром легонько покачался на волнах встречного корабля. Айзека сразу замутило.

Добравшись до Сардинии, Айзек и Байки немедленно отправились в Порто-Черво. Именно в том районе находился сигарный магазинчик. В животах урчало, решили что-нибудь съесть перед тем, как приступать к выполнению своего плана.

Сев за столик на веранде приглянувшегося им маленького ресторанчика, снова принялись рассуждать о том, что могло бы связывать профессора Линка и его помощницу.

Приторный дух сплетни витал в воздухе, но друзьям казалось, что они обязаны понять роль этой японочки Иоши не из любопытства, а по делу, поэтому они не могут это не обсудить.

По всему получается, что у профессора с ней было нечто большее, чем просто секс. Только она покупала ему его сигары, а значит, не могла быть в его жизни простой девочкой по вызову. Любовница, подруга, ассистентка? Кто?

Вдруг глаза Айзека округлились, а рот расплылся в широченной улыбке:

— Я думаю, это она, — сказал Айзек и ткнул в направлении идущей неподалеку филиппинки или малазийки.