Чтение онлайн

Упомянут этот тайник и в одной из «описей порух и ветхостей», составленной в 1646 году, дословно говорится следующее: «Под Тайницкие ворота тайник, и у того тайника ступени повыломались и в тайнике по обе стороны из стен и из свода осыпалось камней с 50, по полукамен и по чети; и у тайника у затворенных дверей замка нет и двери засорены» [26] .

Сколько раз, признаться, ваш покорный слуга перечитывал это сообщение XVII века с тем чувством, словно бы сам стоял на сломанных ступенях узкого полукруглого коридора, уводящего в белокаменную и краснокирпичную толщу кремлёвских тайн. Едва ли манящий подземный холод чувствовался тому, кто составлял опись, по-другому, нежели чувствуется теперь современным мечтателям. Однако к делу!

В 1894 году благодаря И.Е. Забелину получили известность любопытнейшие факты. В статье, посвящённой проблеме знаменитой библиотеки Ивана Грозного, «Подземные хранилища Московского Кремля», впервые было опубликовано доношение пономаря Конона Осипова в Канцелярию фискальных дел, датированное 1724 годом, из которого следовало: «Есть в Москве под Кремлём городом тайник, а в том тайнике есть две палаты, заставленные сундуками до сводов. И те палаты за великой укрепою. И у тех палат двери железные, поперёк – цепи в кольца проёмные. Замки вислые превеликие, печати на проволоке свинцовые, и в тех палатах по одному окошку, а в них решётки без затворок. Но тайник тот завален землёй по неведению, как вели ров под Цехгаузный двор (Цехгауз – Арсенал. – Авт.) и тем рвом на тот тайник нашли на своды и те своды проломали, а проломавши, насыпали землю накрепко» [27] .

Существование тайника стало известно Конану Осипову от покойного товарища, дьяка Большой казны Василия Макарьева, который спускался туда по повелению царевны Софьи Алексеевны Романовой. И спускался туда где-то поблизости от Тайницких ворот. «А где именно, не сказал, а сказал только, где вышел – к реке Неглинной, в круглую башню, возле которой был старый Точильный ряд» [28] .

История с этим дьяком и пономарём долгая и запутанная. Первый прошёл, второй спустя 42 года взялся искать эти таинственные палаты, да не смог пройти к ним тем же ходом от Тайницкой башни, так как ход угрожал обвалом, зато нашёл перекрытую, как тогда подумал пономарь, арсенальным фундаментом галерею. Столкнулся с произволом кремлёвского начальства и прекратил раскопки в связи со смертью императора Петра I. Обвиняли впоследствии Конона Осипова в подтасовке фактов и в том, что он специально разыграл весь этот маскарад с поисками, желая отвлечь внимание чиновников от его задолженности в 20 пудов гренадёрских трубок, которые вовремя не поставил в государственную казну. Но некоторые, казалось бы, незначительные детали из доношения пономаря подтвердились при раскопках Стеллецкого уже в советское время. Вот что записал археолог в своём дневнике: «В Арсенальной башне по Конону, как по нотам: на тайник нашли и тайник проломали, а проломавши, засыпали землёй накрепко» [29] .

Только то, что принял Осипов за фундамент Арсенала, установленный в проломанный ход, оказалось замуровкой из белокаменных блоков протяжённостью в шесть метров. Но Стеллецкий, в отличие от пономаря, был не только профессионалом, но и обладал настоящим подземным чутьём. Правда, и ему не суждено было закончить раскопки, из-за, вот уж действительно – по Конону, как по нотам, произвола кремлёвского начальства.

Круглая башня – это башня Угловая Арсенальная, получившая своё современное название после строительства здания Арсенала (1701 г.). Арсенал был вплотную примкнут к северо-восточному углу Кремля, для чего кремлёвскую стену даже пришлось частично разобрать и реконструировать. Громада Арсенала срослась с древним кирпичом стен настолько, что они стали являть собой как бы одно целое. При этом пострадали и внутристенные галереи и подземные ходы, а остатков и тех и других в том углу было обнаружено много. Заложили Угловую башню не по старой основе в 1492 году. То есть для её строительства освоили новую территорию. Намеченная за границами Кремля Дмитрия Донского, она была построена Пьетро Антонио Солари. В Патриаршей или Никоновской летописи об этом говорится хоть и кратко, но предельно ясно: «Того же лета от Фроловской стрельницы (Спасской башни. – Авт.) и до Никольской заложиша подошву и стрельницу новую с тайником заложиша» [30] .

Тайником мог называться и подземный ход – галерея, по которой вышел в Круглую башню дьяк Макарьев, и огромная подземная цистерна-накопитель, наполнявшаяся родниковой водой, по-видимому, именно этот родник на крутом берегу речки Неглинки и стал причиной сооружения башни на новом месте, относительно прежней угловой башни белокаменного Кремля. Кстати, вода из этого родника неоднократно затапливала башенные подземелья и разрушала фундамент стены, поскольку при строительстве Арсенала были перекрыты водосточные лотки, снабжавшие водой из цистерны весь Кремль в случае осады. Любопытно, что дед Пьетро Антонио был специалистом по сооружению именно таких накопительных водяных цистерн, которых немало построил на своей родине. А Стеллецкий и вовсе называл Тайницкую и Угловую Арсенальную башни «альфой и омегой подземного Кремля», и если в случае с Тайницкой профессор предполагал, изучал документы и верил, то в случае с Арсенальной полагался на результаты своих археологических изысканий.

Множество тайников: ходов, подземных палат и колодцев появилось в Москве в последней трети XV века, можно даже сказать, что этот век – век итальянского Возрождения в России, и в Москве в частности, – стал веком подземного фортификационного зодчества.

Стало быть, днём рождения Москвы подземной разумно считать день закладки «Стрельницы у Пешковых ворот» – башни Тайницкой. И пусть никто из археологов достоверно пока не подтвердил хода в ней самой, так как при Екатерине II значительная часть южной стены была разобрана, а восстановлена уже без дополнительных тайных сооружений, потерявших в XVIII веке всякий смысл, в связи с развитием артиллерии. Зато профессором Стеллецким доказано существование хода в башне Арсенальной, куда и пришёл когда-то, по повелению Софьи Алексеевны, дьяк Василий Макарьев, воспользовавшись тайником Тайницкой башни, заложенной 19 июля 1485 года на реке Москве Антоном Фрязином.

В субботу я приехал в штаб раньше других и, пока собирались ребята, листал подшивку газетных заметок о Владимире Маклакове, аккуратно собранную Линой Игоревной. Вот шеф стоит в подземелье с мэром Москвы и держит в руках человеческий череп, вдохновленно о чём-то рассказывая, а мэр – серьёзный, насупленный, в каске с надписью «диггер» – внимательно его слушает. Вот тоннель метро, Владимир забрался на металлический балкончик, под самым сводом тоннеля, а снизу проезжает поезд. Вот наш главный на пожаре, а вот – в костюме-тройке сидит в телестудии. Но вдруг мне попался странный рисунок, сделанный чёрной ручкой. Огромный колодец, больше похожий на заводскую трубу, к верху которого подходят коллекторы. Вода из них, срываясь, падает в чрево подземелья и, разбиваясь о поперечные балки, летит в приёмный бассейн и утекает в арочный канал. Для масштаба в шахте были изображены люди. Кто-то из них только подходил по верхнему коллектору к срезу, а некоторые уже спускались на верёвках. Лучше других была прорисована фигура самого Маклакова. Он – уже почти на середине шахтного ствола, волосы свисают из-под каски с фонариком, а рельефные мускулы выделяются среди чёрных штрихов. В рисунке было множество незаметных с первого взгляда любопытных деталей: вот смотровые балконы, соединённые между собой лесенками, но ближе к поверхности начинаются скобы, ведущие к люкам. С краю поперечной балки – отслоившийся бетон, под которым угадывается металлической скелет арматуры. Даже уровень воды в коллекторах, по которым шёл подземный отряд, был неравномерным.

Казалось, что рисунок сделан с натуры или срисован с фотографии, но, конечно, сфотографировать такой гигантский объект, да ещё и в разрезе, никому было бы не под силу.

Заскрипели вытертые доски паркета, и в кухню, позёвывая, вошёл Маклаков.

– Здорово! – хлопнул он меня по плечу своей десятипудовой ручищей. – Изучаешь? Вот музей создадим, все эти уникальные материалы займут свои места.

– Музей? – удивился я.

– А как же? Но не просто музей, а целый культурный подземный центр – место притяжения диггеров со всех стран и уголков нашей планеты. Со своим телевидением, радио, издательством, библиотекой по истории, открытиям и современным технологиям в сфере исследований. Такого же ещё нет нигде, а у нас будет, понял?

Я кивнул. Хотя ровным счётом ничего не понял. И спросил:

– А это когда ты планируешь такое сделать?

– Ну, не всё так просто. Я уже делаю. В ближайшее время, в общем.

Глаза шефа разгорелись, и, посматривая на меня, он продолжал, щурясь, как довольный кот:

– Будем концерты устраивать, рейвы, школу диггеров откроем, это в первую очередь, и всё – под землёй.

Пока мне встречались только небольшие подземелья, с неудобными, а подчас и опасными входами. Совершенно не представляя, где можно было бы организовать рейвы, я спросил:

– Где же такие подземелья, чтобы несколько тысяч человек туда вместились?

– А сталинские бункера?

– Такие огромные?

– Ещё бы! В такие бункера, – Маклаков почему-то делал ударение на последний слог, – могут вмещаться по десять-пятнадцать тысяч человек!

– А может, мы спустимся в один из таких для предварительного обследования? – мелькнула у меня надежда.

Мне представился настоящий подземный город, о котором так много писали в газетах в последнее время. Как станция метро, только ничейная, с потушенным освещением и распахнутыми боковыми дверями в переходах. Но шеф быстро пресёк мои мечтания:

– Рано вам ещё! Опасно это! Лифты не работают, а сами бункера затоплены!

– А как же рейвы?

– Сколотим плоты, лифты починим, это не проблема. Представь, танцы на плотах! Надо только гимн диггеров написать танцевальный. Вот такие у нас сейчас задачи.

Взгляд Маклакова скользнул по рисунку, который я держал в руках. Он навис надо мной и внимательно изучил изображение, будто знакомясь с ним, хотя в левом нижнем углу стояла его витиеватая подпись.

– Знаешь, что это? – поинтересовался он.