Чтение онлайн

Дурень, вот тебе-то чего бояться?

Храмовник глянул на мои руки, и я совсем сжалась. Но он всего лишь подошёл ближе, загородил половину света и объяснил:

– Я буду задавать вопросы. В твоих интересах отвечать честно. Если вздумаешь врать, мне это выясним - сама знаешь, как. И ты пожалеешь, что не сказала правду с самого начала. Ясно?

Я слабо кивнула. О Тьма любимая, неужели даже не пристегнёт... значит, пробуем по-хорошему, да? Я только за... хоть и не отказалась бы уже врезать этому черноглазому козлу, если честно.

– Как тебя зовут?

– Кела, - пробормотала я.

– Ты - одна из полукровок-агентов, правильно?

– Да.

– Твой родитель из демонического племени - это твоя мать, суккуб?

– Да...

Писарь, явно более эмоциональный из этой пары, оторвал глаза от листов. Мне досталось выражение, отлично сочетавшееся с людскими мифами и предрассудками. Ещё один человек, который ждёт, что я полезу к нему в штаны, и не на шутку этого боится - да что ж такое-то?

И откуда они это поняли? По волосам догадались или Раэль растрепала даже такие мелочи?

– Ты владеешь магией?
– Храмовник, кажется, немного удовлетворённый моими ответами, шагнул назад и присел на краешек стола. Руки скрестил на груди.

– Да, разумеется.

– Знаешь, что такое камни желаний?

– Да.

– Умеешь проводить ритуал, который помещает часть человеческой души в камень?

– Ну... я думаю, лучше сказать, что это не совсем часть души. Просто эмоции, отвечающие за желание, притягивают силу... но в целом верно.
– Мне захотелось сказать нечто развёрнутое, полезное, но, видимо, зря. Храмовник следил за каждым словом, без тени одобрения.

– Давно ты проводишь такие ритуалы на людях?

– Пять лет.

– То есть, ты хорошо разбираешься в подобных заклинаниях и камнях, которые для них используются?

– Да.

Пожалуй.

Храмовник оглянулся на писаря, который усердно фиксировал вопросы и моё даканье. Подождал, пока тот догонит.

– Размер камня желаний может быть разным, так?

– Да.

– Сколько человек обычно тебе нужны, чтобы заполнить один сосуд?

– Обычно?
– растерялась я.
– Всё зависит от силы их переживаний. Ну, если подумать... за месяц я нахожу человек десять.

– Кто подбирает вам камни?

– Наставники. Лорд Джемонгал, например... а тому их выдаёт лорд Арзиан.

Я думала, что храмовника заинтересуют имена высших демонов, но ничего подобного. Взгляд чёрных глаз отлип от меня, будто мужчина о чём-то задумался. Мельком, впрочем.

– Как вы попадаете в наш мир?
– спросил он следом.

– Мы... через мелкие трещины между мирами. Чтобы открыть их, люди должны нас призвать. Вы же... наверняка знаете об этом?

– Говори, - приказал храмовник, выразительно стрельнув взглядом в писаря.

Я вздохнула.

Всё именно так: дверь в людской мир можно открыть только с этой стороны. Даже не открыть, а расцарапать, если долго и упрямо скрести по дереву волшебными "когтями". Людские маги, впрочем, давно научились рвать ткань реальностей - с этим у них долгая и богатая история. Не знаю, кто первым додумался позвать на помощь демона, но было это, наверное, столетия назад. С тех пор... всегда находился кто-то из наших сородичей, кто жил здесь. Договаривался с людьми и торговал знаниями, искал свою выгоду и не спешил назад. Хотя обратно демону попасть в разы проще - главное, чтоб были друзья, которые умеют царапать двери с той стороны.

А за пару лет до моего рождения лорд Арзиан разжёг интерес к полукровками. Буквально собрал нас и стал готовить. Оказалось, что мы... в общем-то, похожи на людей не только внешне. И, находясь в их мире, вполне можем призывать сюда других сородичей. Даже высших. Хотя чем сильнее демон, тем, право, сложнее это сделать.

– Так что же... вы можете вызвать сюда целое войско?
– воскликнул писарь, явно против правил допроса. Я закусила губу.

– О войске речи не шло! Нас очень мало, а ритуал - сложнейший. С начала вашего... похода мы никого ещё не звали!

Это не мы, в конце концов, создали невозможный портал! Люди в наш мир тоже должны попадать лишь по приглашениям!

Храмовник сузил глаза на нас обоих, и я лишь обречённо замолчала. Не важно... Странно только: разве Раэль не рассказала уже всё в подробностях?

Дальше допрос, как мне показалось, изменил направление. Храмовник стал выяснять, сколько полукровок сейчас в городе, когда мы прибыли, на что лучше всего умеем направлять магию, чем я опасна. Я держалась простого плана "не врать". Хотя к концу допроса затерзали сомнения.

Может, Раэль и не успела всё разболтать? А может, её слова проверяют моими, и тогда я всё же помогаю предательству арани? Нет, это уже совсем не здорово. Нас, демонов, не принято считать преданными созданиями, но я не хотела бы вредить Джемонгалу, Намире и остальным!

Что с ними будет? Раэль вернётся в логово, что-нибудь соврёт про меня... если повезёт, то Джемонгал всё-таки забьёт тревогу сразу. Ловцы скинутся с едва обсиженного места и расплывутся по Антане, в этот раз - мелкими группками, чтобы прильнуть к городскому дну. Если совсем повезёт, то Джемонгал поймёт, что Раэль нас предала, раньше, чем его голова слетит с плеч. И тогда у нас всех будет шанс.

Но меня выручать никто не пойдёт.

Они бы и не смогли. Лорд-куратор должен отвечать за себя и тех, кто ещё жив под его контролем. А мне нужно заботиться о себе самой... и если вдруг я выберусь, долечу каким-то чудесным образом до владыки и донесу весть о предательстве Раэли - это будет лучшим, что можно сделать!

Поэтому весь следующий час я покорно отвечала на вопросы. И потихоньку следила за людьми. Писарь больше не удивлялся вслух и всё молчал, иногда - откровенно боялся меня, но я с сожалением поняла, что ничего он не решает и вряд ли нам придётся часто видеться. Храмовник же... с ним тоже было сложно. Он держался твёрдо, холодно и опасно. Правда, чем дальше, тем меньше в его вопросах сквозило эмоций: угрожать мне, видимо, оказалось незачем, да и под сомнение мои слова он ставил от силы пару раз. В один момент мне даже показалось, что спрашивает он для формальности, и ответы его на деле не волнуют.

Пожалуй, всё же мало нового.

Наконец, храмовник оторвался от стола и постановил, что пока хватит. Я выдохнула, облизала пересохшие губы. Писарь охотно заторопился сворачивать листы.

Если подумать, всё прошло гладко. Когда тебе не грубят, не обзывают и с самого начала не берутся за щипцы - это отличный знак! Жаль, что меня угнетало другое: я устала, вымоталась за полдня, вспомнила, как болят руки и коленки... Во рту царила печальная сушь - не пила с утра и говорила битый час! Когда храмовник повёл меня обратно в камеру, я вполне созрела, чтобы жалко просить у него воды за хорошее поведение.