Чтение онлайн

На станцию перестали ездить, потому что дорога расхлябилась. Сергея поставили на ремонт тракторов: помогал Люське Ступневой делать перетяжку подшипников.

Началась пахота, сев. Сергей съездил на шоферскую комиссию, права получил, но все еще числился вроде бы подсобным работником — не давали машины.

Как-то в начале лета — черемуха отряхивала цвет, и, значит, был самый рыбный клев — он спускался все ниже по Песоме с удочкой и вышел к лесопункту. Удивился.

Раньше что было? Два тесных барака. Лес заготовляли не столько кадровые рабочие, сколько колхозники, лучших лошадей гробили на вывозке. Сейчас весело желтели сосновыми срубами новые дома, выстроившиеся по тому берегу, широко потеснил лес гараж, обнесенный дощатым забором. Огромные штабеля нижнего склада полого вытянулись от эстакады до самой воды, там визжали электропилы, перебивая мощный гул двигателя электростанции. На этом берегу успели поставить Новоселковскую начальную школу, как прочитал Сергей на вывеске. Новоселки — красивое, легкое название придумали.

Два моста через Песому, один для машин, другой для пешеходов, вроде подвесных лав на тросах: высоко подняли, никакое половодье не достанет. По этому узкому, качающемуся мостику Сергей перешел к нижнему складу и, увидев среди мужиков шумилинского Игната Огурцова, обрадованно поздоровался с ним. Тот щелкнул выключателем электропилы, с размаху хлопнул своей тяжелой ладонью о ладонь Сергея:

— Привет Морфлоту! Где рыба?

— В реке.

— Шутишь? Ну-ка, показывай! — заглянул в котелок, склепанный отцом в кузнице. — О-о! Хорошие плотвицы, есть к чему придраться: рыба требует подливы, — подмигнул и захохотал, встряхивая русыми кудрями и раздувая широкие ноздри. — Погоди маленько, вот эту машину разделаем да покурим.

Сергей прислонил к сосне удилище, сел на корень, с интересом наблюдая за работой. В войну ему пришлось потрубить в лесу; возили бревна лошадями на санях с подсанками, надсажались на погрузке и разгрузке: топор да кол — вся механизация. Теперь было на что подивиться. Разгрузить машину — минутное долог шофер обхватил воз двумя тросами, откинул боковые стойки, махнул лебедчику, и весь пакет (кубов десять) разом сполз на эстакаду. Тут целиковые, во все дерево, хлысты попадают под проворную пилу Игната Огурцова, расхаживающего по эстакаде в клетчатой рубахе с засученными рукавами. Оторцованные по мерке бревна развозят на рельсовой тележке по штабелям разной сортности, а девушка-приемщица ведет в тетрадке учет каждому бревну. «Дела идут, как по конвейеру, — сразу отметил Сергей. — Раньше бы так-то».

Огурцов повесил пилу на гвоздь, вбитый в столб, поддерживающий электрошнур, сел рядом с Сергеем, покручивая в жестких, с бугристыми ногтями, пальцах папиросу.

— Вообще-то на нитку — не рыбка. По моему характеру, чем с удочкой канителиться, лучше бредешком завести.

— Вода еще холодна.

— С подогревом так можно и сейчас. Тебе ли, моряку, воды бояться! Здоров брусок! — Ткнул кулаком в Сергееву грудь, обтянутую тельняшкой. — Помнишь, как боролись мы с тобой у кузницы? Хочешь, снова померяемся силой?

Игнат задорно вдарил кепкой оземь. Был он все таким же удалым и размашистым молодцем. Сергей отказался, дескать, не стоит народ удивлять. Чтобы сбить разговор на другое, спросил:

— Лопатин-то где работает?

— Мотористом на электростанции. Вон дизель стучит в гараже, — показал Игнат. — При тебе было дело, когда я с фронта пришел, стыдил он меня за то, что я надумал бросить колхоз, а как самого турнули с председателей, тоже прибежал сюда. Рыба — где глубже, человек — где лучше. Тут много знакомых ребят из наших деревень, и ты плюнь-ка на МТС, причаливай к нам. Поговори с начальником участка, может быть, даст машину. Заработок хороший, я вот по полторы тыщи выгоняю в месяц. Нюрку с дочкой тоже заберу из колхоза — дом буду в Новоселках ставить.

— Вроде неудобно уходить из МТС, одну зиму проработал.

— Чепуха! Машину не дают, значит, шапку в охапку — и до свидания. Закон на твоей стороне.

Следующий лесовоз остановился около эстакады, тяжело отдуваясь тормозами.

— Ладно, дома покалякаем, — сказал Игнат, притаптывая кирзачом окурок. — Могу кое-что прихватить вечерком к рыбе-то.

По песчаной, раздавленной шинами колее Сергей направился к гаражу: с Лопатиным не виделись ни разу, как вернулся со службы. Электростанция представляла собой дощатую будку, пристроенную в углу гаража, в которой былк установлены два дизеля с динамомашинами, работавшие попеременно. Сергей заглянул в дверной проем, яркая лампочка брызнула светом в глаза, так что не сразу заметил Лопатина, обтиравшего ветошкой масло со станины. Тот первый увидел его:

— Заходи, не стесняйся!

Но Лопатин сам шагнул на улицу, приветливо сощурил зеленоватые глаза, встряхивая Сергею руку. Очень уж непривычно было видеть бывшего председателя в замасленной спецовке, и с лица он как-то полинял, бывало, рыжие прокуренные усы бойко топорщились, сейчас в них подбилась седина, к уголкам глаз нагнало мелких морщинок. Заметно было, что и сам он испытывал некоторую неловкость, стесняясь своего нынешнего положения.

— А я давно слышу, что ты в эмтээс работаешь. Наконец и в наши края наведался: по речке, значит, с удочкой? Хорошее дело. Спасибо, что заглянул.

— Решил посмотреть, как вы здесь трудитесь.

— Я вот, практически, перешел в рабочий класс, — усмехнулся Лопатин, переминая в руках ветошку. — Ничего не попишешь — в колхозе мне троих ребят прокормить туговато. Начальником-то у нас Данилов, тоже был председателем в «Заре», он и схлопотал мне эту работенку, потому что в лесу с моими ногами не сдюжишь.

Тотчас припомнилась Сергею военная весна, когда дед Яков лежал в больнице, а они с Лопатиным взялись ковать плужные подрезы. В тот раз, сидя на пороге кузницы, Лопатин переобувал свои комолые ноги без единого пальца: отморозил и потерял их в финскую кампанию.

— Ну, а твои-то как успехи?

— Стажировку у Ивана кончил, права получил, а работаю пока ремонтником. С Игнатом Огурцовым сейчас разговаривал, тот советует попросить машину у Данилова и пришвартовываться к вам в Новоселки. Получится ли что из этой затеи? Может, зайти к начальнику?

В противоположном углу гаража стояла бросовая техника: локомобиль, которым пользовались вначале для освещения поселка, газогенераторные машины и трактора-трелевщики КТ-12, прозванные «котиками». Лопатин с минуту смотрел на них, как бы выбирая, что можно было предложить Сергею, потом заговорил:

— Эти самовары недолго послужили — списали. Бывало, в локомобиль вовремя не подбросишь дров — лампочки покраснеют, одна морока была с электричеством. А вон тот, — показал йа потрепанный лесовоз с прицепом на длинном сосновом дышле, — на запчасти разбирают. К Данилову не ходи, я сначала сам с ним поговорю: практически, так будет верней.

— Спасибо, Степан Никанорович.

— Рано благодарить. В случае что прояснится, сообщу. Отцу привет передавай. Еще стучит в кузнице?

— Стучит, но работы мало.

— Да-а, пожалуй, и ему придется менять ремесло. Ну, бывай здоров!

Пройдя мимо новых, с янтарной накипью смолы на стенах, домов, Сергей снова свернул на береговую тропинку. Стук дизеля электростанции долго сопровождал его, но постепенно ослаб, потерялся, и обступила лесная тишина, нарушаемая только птичьим посвистом. Тропинка увертливо огибала старицы и еловые чащобы, проползала под согнувшиеся ольхи, ныряла в черемуховый дурман. Река то отдалялась, то подбегала совсем близко, видно было, как несет течением лепестки черемух. Заливные луга густо усеялись золотистыми бубенчиками купальницы, в низинках застенчиво голубели незабудки; дождались своего срока, пустила лист береза, осеняя прохожего еще легкой, первородной тенью. В эту пору уже не с одного неба, и от земли тепло идет.