Чтение онлайн

– Согласен по всем пунктам.
– хлопнул друга по плечу Срамнов. – Херовый порядок установился, я считаю. Не хочу судить, но сдаётся мне – у Гриши смещение приоритетов с мародёркой этой. Ясно, что без неё никуда, но мародёрят-то человек сто пятьдесят, а в округе больше тысячи народу. И эта тысяча реально не знает, чем заняться в первую очередь. А ориентиров никто не даёт, вот и тащит каждого в свою сторону. А на Селе щас такой человек нужен – который все приоритеты расставит, и каждому место определит. Каждый должен своим делом заниматься – и в нём совершенствоваться. Нас разведчиками поставили – давайте, мужики, будет разведчиками. Ты, Степан Политыч, говорил вчера – идеями богат? Самое время их озвучить, я считаю.

Беседу прервал свист со стороны деревни. Никита и Василий, велешинские мужики в возрасте, наряженные так, словно собрались не иначе как на болото – в резиновых плащах, болотных сапогах и респираторах, ворошили крючьями кучу мёртвых тел, матерясь и пытаясь отгонять мух, вьющихся тучами над разлагающейся плотью.

– Политыч! – сняв с лица респиратор и размахивая руками крикнул Никита. – Чё там расселись-та? Идите – ка сюда!

Политыч нехотя поднялся и перелез через брёвна, заменявшие тут шлагбаум. Недовольно бубня что-то себе под нос, старик направился к мужикам, стоящим около кучи с трупами.

– Чё тут у вас? – спросил он, подходя.

– А сам гляди. – прошепелявил из-под респиратора Вася. – Вон тут их сколько. И смотри – вон: руки, ноги отдельно. Хочешь сказать, Политыч, чтобы мы их отсюдова, из кучи туды, за мост волохали? Это нахуй – и сами ухайдокаемся, пока всё перетащим и мост весь в кровище и дерьме изговняем. Оно нам надо? – чуешь, какая вонища стоит, Политыч?

Старик, кхекая, прикрыл нос и рот ладонью, кивая Василию.

– И там такая будет. – подытожил сказанное тот. – Вон – всё в дерьме. Только стронь эту кучу… Короче – тут палить их будем. Никита вон – бутыль с жидкостью для розжига из бани прихватил. Ну и вонища же, блять!

– А чего мелочиться-то? – поддержал Василия Никита, усатый мужик под пятьдесят.
– Один чёрт в Рождестве никто больше не живёт.

– Палите! – бросил Политыч, направившись вон, подальшей от смердящей горки.

Вчетвером, мужики накидали на гору останков доски, поленья, шины и щедро полив жидкостью, подожгли. Пламя с хлопком охватило дерево и через несколько минут, бросая блики вокруг, уже пылал огромный костёр, ужасающий своей сутью. Воздух наполнился мерзким смрадом горящей плоти. Мужики, быстро покидав в пламя оставшиеся доски, бегом направились к кордону. Перепрыгнув через брёвна, густо матерясь и поминая кушалинскую смену, поскидывали плащи и сапоги. Швырнув пропитавшиеся мразным духом палёной мертвячины респираторы на асфальт, мужики жадно глотали воду из бутыли, отнимая её друг у друга.

Фёдор, прищурив глаз, всматривался в полыхавший погребальный костёр.

– Неа… – критично протянул он. – Маловато будет…

– Чего маловато-то тебе? – отдуваясь, спросил Василий.

– Чего-чего… Дров, мля, маловато. – ответил Срамнов. – Не прогорят трупы. Если бы вы их на костёр сверху навалили бы – тогда да. А так – не прогорят. Придётся ещё дров досыпать.

– Хуя ты умный, Федя. – злобно проговорил Никита. – Вон, дерьмище-то одевай, да иди сам туда. Досыпай, перекладывай. Пиздить-то – оно не мешки ворочать.

– А чё ты заводишься-то, Никит? – зыркнул на соседа Срамнов. – Я тебя, что-ли, на трупы поставил?! Какая разница, кому идти – мне, тебе? Предъявы свои Паратову кидай, хули ты на меня-то зыркаешь?

– Да ты, вместо того, чтобы базарить тут, лучше поди да сделай сам, как другим советуешь. Правильно я говорю, Вась? – аппелировал к своему другу Никита. – Чё ты, поди сходи, сделай как надо-то. Только ебало-то прикрой чем, а то там пахнет нехорошо, Федя.

– Мужики! Ну вы чё! – раздвинул руками вставших друг напротив друга Фёдора и Никиту Васин.
– Сраться ещё не хватало!

Фёдор, недобро ухмыляясь, поставил автомат и нагнулся поднять плащ и сапоги. Ваня, зыркнув на Никиту, подхватил второй комплект. Политыч, покуривая, наблюдал, чем же закончится эта, так и не успевшая по-серьёзному возникнуть, ссора между двумя его людьми.

– Пошли, Вань. – махнул другу рукой, перелезая через бревно Фёдор. – Доделаем как следует то, с чем наши девочки не справились.

Иван ехидно захихикал, перехватывая свою укрючину. Услышав такое неприкрытое оскорбление со стороны Срамнова, Никита, присевший было, вскочил, но Политыч толкнул его обратно, на бревно.

– И не думай, Никита. – покачал головой старик, провожая взглядом удаляющиеся фигуры Ивана и Фёдора. – Пусть идут, а ты посиди. Ни к чему оно нам.

– Да я его за такие слова…!!! – закипая, бушевал мужик.

– Да чего «ты его»? – закрывая собою направление, тихо сказал Политыч. – Как бы не наоборот. Что Федька, что Ванька – здоровые, как бычары. Ванька – так тот вообще боксёр… Посиди.

– Не, дед Степан, чё за дела-то? – вытянув в сторону ушедших к полыхающему кострищу друзей затараторил Васёк. – Чё они так с нами?! Мы кто им тут, на?

– Фёдор-то, он вас что, трогал – нет? – повысил голос старик.
– Вроде нет, а, Вась?! Он по делу сказал, а вы как петухи сразу…

– Ну, ты это, про петухов-то, отец… – окончательно выходя из себя бросил Никита.

– Да ты успокойся уже! – повернулся к нему лесник.
– Не про то я имел ввиду, к словам-то моим шибко не цепляйся! Вспыльчивые они, оказывается. А мне тут, на кордоне, вспыльчивость свою чтоб по задницам своим, обратно, позасовывали! Я тут…

Политыч, уже разошедшийся, продолжал бы свою лекцию и дальше, но именно в этот момент старика прервал появившийся вдруг и быстро нарастающий рёв мощного мотора со стороны Твери. Перепалка сразу заглохла, и все пятеро мужиков, выяснявших за правду на мосту, схватились за оружие. Фёдор с Иваном, волочившие по дороге к кострищу вырванный с корнями из земли толстенный столб, бросили его поперёк дороги и изо всех сил рванули обратно на мост, при этом полы прорезиненных плащей друзей развевались за ними, словно у киношных рыцарей. Словно устремившись не смотря ни на что, в последней попытке догнать убегающих друзей, из-за поворота, визжа покрышками, вылетела чёрная «Ауди» с растрёпанной мордой и мятым капотом, на тверских, шестьдесят девятых, номерах. Судя по характеру повреждений, которые зафиксировали мужики, как только иномарка с юзом затормозила перед столбом, любезно брошенным прямо на дороге друзьями, автомобиль однозначно побывал недавно в весёлых приключениях. Об этом говорила и шипящая струйка анифриза, рисовавшая лужицу на асфальте под радиатором. Водительская дверь машины, со скрипом отогнув оторванное крыло открылась и из неё, прихрамывая, вылез парень лет тридцати, в красной бейсболке и кожаной куртке с надорванным левым рукавом. В руках парня показалась «сайга». Выбравшись из автомобиля, парень забегал выпученными глазами по фигурам державшим его на мушке мужиков и пылающему справа костру, распространявшему окрест невыносимую вонь. Видимо, рассмотрев наконец, что же такое там так жарко пылает и похрустывает, он вдруг резко согнулся. Беднягу вырвало.

– Эй, родимый! – крикнул ему Валера. – Ружо-то оставь в машине, да иди сюда, к нам!

Парня снова стошнило, да при этом бейсболка свалилась с его головы, прямо в лужу того, что минуту назад являлось содержимым его желудка. Парень поднял её, и стряхнув, бросил в салон, куда следом отправился и его карабин. Прихрамывая, он поднял руки на высоту плеч и направился к мосту.

– Место встречи изменить нельзя. – проговорил, обращаясь к Фёдору и Ивану, Степан Политыч, пока парень из «Ауди» хромал в их направлении.

– Чьих ты будешь-то, сынок? – разглядывая его, осведомился Политыч. – Какими судьбами к нам? Не заплутал ли, часом?

– Волков я… -пробормотал парень, оперевшись на брёвна.

– Тюю! – присвистнул Колян. – А Кутина где забыл?!

– Саня меня зовут, Волков. – не обращая внимание на шуточки Коляна, повторил парень. – Еду на Кушалино, дом там у нас, дедов.

– Постой-ка. – присматриваясь к нему, протянул старик. – Не старику ли Кондрату Волкову, что МТС заведовал при колхозе, кем приходишься?