Чтение онлайн

Хитрый жук.

Махнув рукой, я собирался повернуть орудие в сторону глайдеров, но тут моя сфера начала двигаться. Я удивился и быстро отлип от рукояток. Мои руки потянулись к «Косорезу», но было поздно. Дверь, ведущую внутрь турели, открыли. На меня смотрело два бластера, удерживаемых техниками. Оба посмотрели на меня с нескрываемым удивлением, и на секунду замешкались.

Мне хватило времени, чтобы подхватить свой плазмер, и услышать очередь.

Тела техников повалились на пол. С их спин сходила дымка от попадания импульсов. Из-за угла возникли лыбящийся Поласки и слегка запыхавшийся Фордж.

– Вылезай из своего гроба, лейтенант уже подбирается к воротам, надо догонять. Понимаю, место насиженное, в скорлупке хорошо, но пора родиться, причём сразу взрослым петухом. Труба зовёт, – хмыкнул Поласки и резко вжался в стену, прячась от нескольких импульсов. Вслед за ним спрятался Фордж.

Я залёг, пользуясь небольшим выступом, как опорой для плазмера и укрытием. В коридоре с дальнего конца возникли боевики. Двое, в неполном доспехе, явно удивлённые неожиданной атакой. На их лицах читалось такое же недоумение, что и у техников. Но тем не менее, огонь по нам они открыли.

Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Тройка агрессивно-синих импульсов ударилась в стену и обожгла одного из бойцов. Боевики попытались ответить, но в нашу перестрелку включились Поласки и Фордж. Плазменные шары летали по всему коридору, прожигая стены, потолок, пол, оставляя свой огненный след на всём чего касались.

Фордж потянулся к подсумку и вытянул из него шарик осколочной гранаты. Кивнув мне и дёрнув за штанину напарника, колпех пригнулся и подбросил снаряд к противнику. Шарик ударился об потолок и скатился по стене прямо под ноги противнику. Оба бросились к той двери, из которой появились, но тут же были встречены плазменным огнём.

Раздался взрыв. Осколки вспороли одежду и кожу двух боевиков, разрезали на части, превратили ноги в кровавый фарш. Стараясь не обращать внимания на это зрелище, мы покинули крепостную стену.

Снаружи был огненный ад. Многие контейнеры и ящики на грузовой площадке взорвались, и теперь полыхали. В небо тянулся столб чёрного дыма. Рядом валялись обгорелые или простреленные тела техников и солдат. По площадке растекалась лужа топлива, по которой тянулась полоса рыжего пламени.

Глайдеры противника, по крайней мере, те, что остались, метались в воздухе и обстреливали наших товарищей. В ответ веером устремлялись в небо синие импульсы армейских «Косорезов».

Поласки рванул напролом, махнув нам рукой. Мы с Форджем переглянулись и побежали за ним.

Увидевшие это боевики сразу же открыли по нам огонь. Прибавивший скорости Фордж прижал шлем к голове и закричал. Его напарник чуть сбавил темп, чтобы отпустить несколько очередей и продолжить бежать. Я на ходу разрядил магазин в сторону врага, но ни в кого, естественно, не попал.

– Мы вскрыли ворота! Бегом, бегом, бегом! – прокричал лейтенант, отстреливаясь от наступающих. Выглядел отряд неважно: Дос тащил одного из наших на плечах, Факир помогал раненому Грациани забраться внутрь, Фирс, кажется, валялся в кузове, но в сознании, ибо он размахивал бластером и стрелял куда получится. С края стекало что-то красное.

Грузовик медленно катился к открытым дверям, а мы стремительно приближались к своим. В нас начали стрелять всё активнее, запах горелого металла был ближе и ближе, ноги заплетались. Поласки на ходу перезарядил «Косорез» и снова стрелял, пропуская нас с Форджем вперёд. Лейтенант машет нам, держа плазмер в одной руке. Оружие болталось, но продолжало плеваться плазмой в направлении противника.

И вдруг, Фордж резко падает, заваливаясь налево. Плазмер выпадает из его рук и бьётся об бетон. Неожиданно, прямо передо мной загорается белая вспышка, и я теряю сознание.

Фронтир - место, где живёт большинство. Это большинство вынуждено бороться за жизнь со всеми опасностями, которые могут встретиться на пути. С непогодой. С местной фауной. С мутантами. Всё, что населяет Фронтир, является врагом и другом одновременно. Никто не делает однозначных выводов о здешних людях и земле, ведь это может стать непоправимой ошибкой. А может быть, и последней.

Но это всё ещё не Дикий Запад. Там была своя атмосфера первооткрывателя в новых краях, заходящего за край известного ранее. Человека, который сам вынужден создавать правила для здешних земель. Покорителя дальних рубежей, извечно тянущегося к горизонту. В этом чувствовалась та самая свобода, которую люди воспевали на протяжении своих жизней. Свобода выбора и воли - ты можешь пойти туда, куда тебе хочется, сделать то, что хочется. Твоё единственное ограничение - ты сам, ведь только твоими руками творится твоё будущее.

Больше всего Фронтир похож на Дикий Запад периода его заката. Технологии не стоят на месте, и пустоши пронизывает сеть магистралей. Вдоль покрытых пылью дорог шеренгой стоят столбы, тянущиеся между городами. Да, в наше время в них нет нужды - небольшая электростанция есть везде, и потому пара мобильных генераторов способна питать целое поселение на протяжении его существования. Даже если бросить всё, что построено, по вечерам в опустевших домах будет загораться свет, а из генераторной будет исходить мерное гудение роторов и писк датчиков в рубке управления.

Каждое поселение Фронтира похоже на пригодный к использованию рудимент - оно живёт своей жизнью, но всё равно подключено к единой системе. Его можно использовать ей на пользу. Этот рудимент может быть жемчужиной среди органов системы. При этом его потеря не сильно отразится на ней, будто бы и не было этой точки на голографической карте.

Политика Колониального Союза по отношению к Фронтирам весьма прозрачна – «вы здесь живёте, и должны быть нам благодарны. Вот только ваши проблемы – не наши. Отдувайтесь сами».

Вот и приходится отдуваться всеми способами, до которых можно догадаться.

И всё бы ничего, но кроме довольно безразличного отношения к основному источнику солдат для планетарного ополчения и Колониальной Пехоты, Фронтир буквально душат ограничивающими законами. Удавка запретов натянута на шее большинства человеческого населения за границей муравейников, и с каждым годом всё сложнее нащупать пульс.

В первую очередь, жизнь осложняют законы об оружии – не более трёх стволов на семью вне зависимости от количества лиц и поколений, достатка и статуса, профессии и заслуг. При этом все они должны быть лицензированы и чипированы. Только одну единицу оружия, не важно, огнестрельного, плазменного или лазерного, можно записать в бессрочную семейную лицензию, позволяющую зачислить это самое оружие в ряд семейных реликвий.

Однако, сменить оружие по этой лицензии нельзя. По крайней мере, на нашей планете прецедентов не было, и во многих городах и посёлках хранились пистолеты, ружья и дробовики многосотлетней давности. Многие не работали и годились только для того, чтобы висеть на стене и обвисать байками и историями, покрываться пылью и забываться. А какие-то, наоборот, были готовы к бою, но использовали устаревшие батареи или боеприпасы, которые можно найти только через чёрный рынок. Как вы могли догадаться, это не шибко легально.