Чтение онлайн

ията как доказанная; слабее оттенена разница между тем и другим в составе, занятиях, внутренней организации; автор с полным основанием приписывает громадное значение ооседству с татарами с одной стороны, июльскому государственному обществ, строю с другой; в запорожском козачестве он видит своеобразную полукочевую, иолуоседлую колонизацию.

') Д. И. Эварницкого. Число и порядок запорожских сечей, стр. 4·—15; все эти местности можно легко найти на атласе р. Днепра к. ХИИИ в. (см. Русова, Русские тракты).

и) Д. И. Эварницкого. Число и порядок запор, сечей, стр. 15—19.

же были весьма благоприятные условия для развития скотоводства, которое действительно скоро тут иолучнло широкое распространение. «Велыкып Лугь>—эта громадная плавня —сделался их <бать- комъ>,. а Сечь—матерью. Живя на Днепре, они не могли не узнать всех его извилин, заворотов, островов; по нем они спускались на своих легких челнах —чайках громить приморские турецкие и татарские города и селения, следовательно, Днепр, по которому они спускались в море, сделал их моряками. В такой суровой жизни, исполненной всевозможными лишениями, нельзя не видеть пряного, непосредственного влияния дикой степной природы. Запорожцы жили непосредственною натуральною жизнью, и природа была для них иногда родною матерью, а иногда мачихой. Понятное дело, что не могли они в свое братство, преданное исключительно военным интересам, ввести семейного начала, ибо во 1-х оно едва ли было возможно ири той бурной, исполненной беспрерывных опасностей, жизни, какую вели запорожцы, во 2-х оно бы разлагающим образом действовало на склад пх жизни (главным образом на идею братства', в третьих, наконец, запорожскому рыцарству и трудно было бы добывать себе жен. Как бы то ни было, Запорожье, в первое время своего исторического существования, несмотря на сравнительно небольшое число братчиков, представляло из себя такую военную силу, которую чрезвычайно высоко ценили соседи Чтобы убедиться в этом, достаточно, например, всномннть, что в XVI ст. (в 1594 г.) австрийский император Рудольф II посылал исы запорожцам специального посла Э. Ласоту, чтобы побудить пх че-и рез Валахию вторгнуться в Турцию; по словам самих заиорож-И цев, они в это время могли выставить <6,000 человек старых Козаков, людей отборных, не считая хуторян (Landiolk), живущих на границах. Московское государство также ценило военное могущество запорожского войска. Известно, как оно уважало основателя запорожской хортицкой Сечи кв. Дм. Вишневецкого и даже пригласило его к себе на службу*). Польша испытала на себе силу Запорожья в XVII в. Крым также трепетал нередко перед грозными обитателями днепровских островов, выставлявшими таких героев-удальцев, как, например, знаменитый Ив. Серко, который был грозою для татар; очень характерные данные о его сухопутном нападении на Крым сообщает летопись Величка. Наконец,

В См. подробности в Ник. Лет. ч.VII и Лет. ивд. II. Львовым ч. V.

и Турция гшдела под стенами своих приморских городов запорожский флот, который грабил, сожигад Кару (нынешнюю Феодосию), Трапезоид, Синоп п освобождал христианских пленников. Эти морские набеги и создали им славу неустрашимых воинов. Но кроме этах обширных сухопутных и морских наиадений, запорожцы вели также в степях постоянную партизанскую воину, в которой они усвоили себе многие обычаи татар н в которой их заменить у лее не мог никто другой. Степь, которая окружала их и которую они стали мало ио малу отвоевывать от татар, научила их вести степную воину, приспособиться к ней, усвоить себе те приемы, которые были выработаны раньше истинными сынами пустыни-крымцами и ногайцами. Вот весьма характерный летописный отрывок, ярко рисующий нам образ жизни запорожских удальцов, ведших степную войну с татарами. В 1690 г. образовалось в степях множество ватаг для борьбы против бусурман. «Ездячи же на тех пустошироких степах, иногда звериным мясом кормилися, а иногда толокна только да сухарей толченых в сутки раз вкушали, с великим от татар опасением, не имея ни дороги, ни следа и коням ржати не допущая, и без огня, будто зверы, по тернах и комишах кормилися и пути свои, пороз- нившися, теряли, по паки познавая опие в день по слонцу и кряжах земных и могилах, ночью же но звездах, ветрах п речках, сходилися и, тако висмотревшп татар, нечаянно малом людом великия их купы разбивали и живых в Москву или в Полшу (кому куда способнее) отвозили, получая за то милость монаршую* О·

Таково было военное значение запорожского <товарыства>. Но | рядом с чисто военными целями —самообороны и наступления— 1Запорожье преследовало и другую задачу—колонизацию дотоле пус- ганного края; в первый момент всецело, можно сказать, господ- гвовала первая цель, но потом все большее и большее значение потучнеть вторая. Мы не будем касаться подробностей, а постараемся голько напомнить существенные моменты в этом деле. Пределы Запорожья с течением времени все более и более распространи - ипсь на счет «Дикого поля*, татарской степи. В самом конце воей исторической жизни Сечь (последняя, Новая) заключала уже

*) Лет. Самовидца. Изд. 1878 г., стр. 239—290; собственно этот отрывок омещфн в „Кратком описании Малороссии:;.

в себе громадную территорию, в большей или меньшей степени заселенную. Все запорожские владения пли «вольности» состояли в это время из Сечи (в собственном смысле этого слова), 8 паданок и, наконец, зимовников. «Запорожская Сечь, но словам кн. Мышецкого, есть небольшой иолнсадником огражденный город, за ключающий в себе о,дну церковь, 38 так называемых куреней и до 500 куренных козачьих, торговых и мастеровых домовъ» *). В куренях жили члены «товарыства», т. е. неженатые сечевики. «Все куренп, но словам Коржа, были выстроены в Сечи, в одном месте, хотя и не так, как обыкновенный куринь, или шалаш пастуший строится просто, но были рубленые п из резаного леса, ибо «Велыкый лугъ» на лес был достаточен; а при том столь обширны были палаты, что по 600 Козаков и более могли вмещаться в каждом курпне, во время обеда» 2). Это была, так сказать, столица войска, в 1775 г. разрушенная Текелием и представлявшая из себя нечто совершенно своеобразное, не то город, не то крепость с казармами. Здесь жнло и высшее начальство (выборное), которое заведывало всеми запорожскими владениями. Эти последние состояли (кроме Сечи) из паданок и зимовников. Запорожские земли занимали нын. екатерипославскую и херсонскую губ., исключая в этой последней очаковской области, т. е. местности, лежавшей между Бугом и Днестром (нын. одесского, тираспольского и ананьевского уездов). они тянулись глав, образом по р. Днепру; на правой стороне Днепра, но словам кн. Мышецкого, они начинались у устья р. Самотканп, откуда граница шла на запад до Буга, а оканчивались при впадении р. Канянки, откуда пограничная линия направлялась на северо-запад и, пересекая рр. Ингулец и Ингул, доходила до Буга; на левомь берегу Днепра заиорож. владения ограничивались на севере р. Самарыо, на юге —Конскими Водами. а на востоке — Калмиусом 3). Впоследствии селения запорожцев подвинулись несколько к северу и заняли также течение р. Орши. «Выше показанная но обеим сторонам реки Днепра земля, которая большею частью состоит из нустой и дикой степи, говорит кн. Мышецкий, и которая в окружность простирается около 1700 в. 1

1 )Ист. о коз. запор., стр. 79.

г) Устпое иовест. Н. Л. Коржа стр. 36, см. также Эварпицкого „Сборник мат. для ист. запор, козакоигь“ стр. 147 — 148.

*) Ист. о коз. запор., стр. 80 — 81.

разделена на 5 так наз. иаланок... Первая наланка на Ингульце, 2-я у р. Буга, где Гард (рыболонля), 3-я в Кодаках, 4-я нрн р. Самаре, а 5-я у Калмиуса» * *). Впоследствии к этим пяти присоединились еще 3—Прогноияская (на Кинбурнском иоле), Орельская (по р. Орели), Протовчанская (между устьями рр. Орели и Самары *). Из этих 8 иаланок 4 северные, прилегавшие к заселенным местностям (Кодацкая, Орельская, Самарская и Протовчанская) имели села, деревни и хутора, «в коих жили козацкия команды, женатые козаки и поспольство»; остальные, более южные «ни сел, ни даже постоянных местопребываний не имели, а учреждались ежегодно с весны на все летнее и осеннее время, для рыболовства, звериной и соляной добычи, а на зиму преходили к зимовникам неженатых или сечевых Козаков для наблюдения за ними» 8). Для охранения этих нромыслов и порядка здесь находились полковники с командами. Очевидно, они соответствовали так называемым козацким уходам, или ухожаям, которые представляют из себя первичную форму поселков в южнорусских степях. Нередко, впрочем, такия временные поселения запорожцев обращались в постоянные; так было, наир., при основании слободы Николаевки (в 12 верстах от Таганрога); в 1769 г. весною туда явилось 500 чел. семейного запорожского козачества для рыбной ловли; но уже детом значительная часть их построила себе здесь шалаши, мазанки, землянки и зимовники; в августе по распоряжению коша, который хотел свою «землю превеликую, страну пребольшущую заселить своими подданными», явилась новая партия Козаков и в сентябре основала 3 слободы (Николаевскую, Троицкую и Покровскую) 4).

Наконец, последнею типическою формою запорожских поселков были зимовники, расположенные главн. обр. но берегам Днепра и впадающих в него речек, а также на островах, <ири коих, говорит князь Мышецкий, содержат рогатый скот, лошадей и овец; имеют пасеки для расиложения пчел и ведут экономию но свойству и качеству земли; заводят сады, запасаются сеном для прокормления скота и засевают поля разным хлебом; упражняются ловлею в степях и лесах зверей, а в реках рыб, от чего

*) Ibidem, стр. 81.

г) Скалысовсвого, Ист. Нов. Сечи, 3-е над., I, стр. 36 — 37. s) Ibidem, стр. 33—37.

*)Феодосия, Материалы для ист. стаг. олис.Екат. епархии, выл. II, стр. 215.

3

КОЛОН. HOBOFOC. КРАЯ.

довольную прибыль получаютъ» *) «Зимовниками, говорит автор <Топогр. опис.», называют те строения, при которых жители имеют скот и проживают с нам всегда, но при некоторых и рыбную ловлю содержат и людей или хозяев в таких зимовниках бывает мало, однако случается, что человека 3 или 4согласись построить вместе и заведут скот, а редко чтоб один хозяин был. В работное время да и в зиму приходят к ним и по многому числу для работы и на прокорм пришедшн, проживают неделю или более и пойдет в другой зимовник. Избы выстроены из лесу, а иные стены плетены и обмазаны глиной, а заборы при дворах все из плетней». Таких зимовников в начале 70-х годов было по Ингулу—17, по Ингульцу —11, по Аргамакле — 11 но Днепру—14, по Бугу—7, на Куцом и Сухом Еланце по 1; тут же было загонов для скота и значительное число рыбных заводов, при которых для зимнего времени устроены были землянки, а для летнего камышевые шалаши; и вот в гирлах и у лимана землянок было 17, шалашей —15, по Бугу землянок 11, шалашей—39, но Ингулу—2 и 4, по Ингульцу—4 и 1; такия же землянки и шалаши были выстроены и для пограничных запорожских военных команд (например, при Гарде, Александровском шанце и др. местах); рыбные ловли содержались не одним, а несколькими лицами, называвшимися односумами; обыкновенно во время лова сюда приходило по 15, 20 чел. посторонних лиц, которые оставались тут до зимы; некоторые, вирочем, оставались и на зиму, хотя без работы 2 ).Из этих данных видно, что зимовники цредставляли из себя своего рода хутора, устраивавшиеся главным образом для скотоводства, отчасти для рыболовства, пчеловодства, земледелия и др. промыслов, смотря по свойствам местности и вкусам владельца. Значительная часть зимовников обратилась впоследствии времени (после разрушения Сечи) в села и деревни; но с некоторыми из них такое превращение произошло еще во время самостоятельного существования Запорожья. Любопытный пример обращения зимовника в селение представляет слобода Николаевка—Рудева (павлоградского уезда екат. губ.). В 1-й пол. XVIII

в. здесь жил зимовником старшина Рудь, который «ходил отсюда на старо-крымский шлях со своими хлопцами—малюкаии, нападалъ

J) Ист. о коз. запор., стр. 81—82. J) 3au. О*. Общ., VII, 182—188.

там на турок, татар и ногайцев, возвращавшихся из Малороссии с ясыремъ—со взятыми в плен христианами,—отбивал злосчастный ясыр и освобожденных христиан приводил паевой зимовник; здесь покоил, питал, и довольствовал их; с невеликим ватажком своих хлопцевъ—малюков Рудь не раз ходил для той же цели даже на знаменитый Муравский шлях и всегда возвращался на свой зимовник со множеством освобожденных пленников. В сентябре 1739 г. на зимовнике войскового старшины Рудя освобожденного ясыру было 426 д. обоего нола>... Кош подарил Рудю пространство, занятое его зимовником, н тот здесь основал н,ф- лую слободу Николаевку, «населил ее народом семейным и оседлым, сам пригласив в свою слободу из под Конотопа черниговской Губ. СВОИХ рОДНЫХ И ЗНаКОМЫХ, И ДОЗВОЛИЛ СвОиМ ХЛОП' цамвызвать также к себе своих кровных и близкихъ»; в 1752

г. здесь числилось уже 315 д. мужска и 196 д. женска пола, а * чв 1754 г. устроена церковь '). Вот при каких условиях происходило заселение новороссийского края запорожцами: еще и в поли. в. им приходилось вести упорную борьбу с татарами и одновременно с этим заботиться об устройстве поселков. Как видно пз настоящего примера, значительный контингент для новых слобод доставляла Гетманщина, где оставались родственники и свойственники тех лиц, которые раньше ушли в Запорожье; поводом же к выселению оттуда жителей являлись распоряжения, ограничивавшие право вольного перехода г ).

Запорожские поселки (селения, зимовники и т. н.) были разбросаны, как мы видели, на громадном пространстве земель нынешних двух южных наших губерний—екатериносл. и Херсон.), ^пело этих поселков все более и более возрастало, а параллельно с этим увеличивалось и число жителей. К сожалению, привести точные статистические данные о количестве селений и о числе жителей в них довольно трудно. До разрушения Сечи, по словам Н. Л. Коржа, было 17 селений, возникших по большей части из зимовников 8). Гюльденштедт только в Поднепровье называет 30 селений женатых Козаков (12 на правом и 18 на левом берегу) 4).