Чтение онлайн

"Пора! Пора! Открой окно, гадатель!"

"Ого!
– - воскликнул маг, открыв окно:

Стадами нынче бродит обыватель

В такую рань!" -- " Увы, немудрено, --

Заметил царь: -- Ты падок на вино,

А чучела сии весьма охочи

До зрелищ: недоспали, смерды -- но

Кроханну ждут, горе возводят очи...

Найдется им, о чем судачить ближе к ночи!"

И хмыкнул Плудт: "Ого! Они орут!

Ага! Послы вернулись! Прилетели!

Сколь утро ясно, сколь несметен люд!

Сколь облачные блещут цитадели!..

К лесной опушке, где чернеют ели,

Снижается бесчисленный кортеж,

Кружась и вихрясь... Эдакой метели

В апреле мы не видывали прежь!

Сколь нынче воздух чист и несказанно свеж!"

"Отлично, Плудт! Кортеж подобен вьюге...

А эти "сколь"! Ну, право, ты поэт!"

"О государь, прочтите на досуге

Мои безделки! С юношеских лет

Служил я Фебу, Музам дал обет!

Не смейтесь! Труд нелегок и долгонек!

Подите, сочините хоть куплет!"

Царь отмахнулся, взлез на подоконник:

Стихов не сочинял, -- но зрелищ был поклонник.

Народ ликует. И наперебой

Все колокольни город полнят звоном;

Гремят оркестры, с пушечной пальбой,

Что горожанам не грозит уроном,

Соперничая; флагам и знаменам

Привольно полоскаться на ветру.

Близ Эльфинана сядет в зале тронном

Кроханна!
– - и в столице ввечеру

Вина получит всяк по целому ведру!

Кортеж кружился над жемчужной башней,

Сверкая в свете ласковой зари.

Наипервейшим, с важностью всегдашней,

Летел Хиндей, за ним летели три

Пажа, вослед пажам -- секретари,

Затем -- не забывать о протоколе!
– -

Затем рабы, верзилы-дикари,

Несли усердно -- хоть и поневоле --

Герб гималлойский: мышь на серебристом поле.

Затем летела знать; за знатью -- рать,

Крылатые бойцы в надежных латах;

За ратью -- рой рабов, тащивших кладь

(О, сколько силы в неграх и мулатах!);

Затем двенадцать лекарей в халатах

Парчовых... И блистая, как звезда,

Витала в сонме спутников крылатых

Царевна -- и уж как была горда,

Что служит ей одной столь славная орда!

Кто равнодушен к эдакому блеску?

Царевна засмеялась, глядя вниз...

Царь застонал, задернул занавеску:

"Мерзейшая из пакостных актрис!

Лечу! Лечу! Кривляку ждет сюрприз!

Какая тварь! Ужимка за ужимкой!

Снабди сию секунду, старый лис,

Меня волшебной шапкой-невидимкой --

Иначе мой побег окончится поимкой!"

Вооружась волшебным колпаком,

И том волшебный крепко взяв под мышку,

Царь Эльфинан прищелкнул языком,

И стал похож на дерзкого мальчишку.

"Прощай, Кроханна! Право, просишь лишку!

Прощай, прощай! И ежели навек --

Навек прощай!" И Плудт увидел вспышку --

Он даже не успел захлопнуть век:

Царь Эльфинан исчез, едва "прощай" изрек.

"Ого!
– - воскликнул маг: -- Свершилось чудо!

И впрямь лететь решился, идиот!

Ну что же, выпивкой займусь покуда --

Хоть после мне Хиндей башку свернет".

Маг осмотрелся, как шкодливый кот:

"О, сколь же здесь алмазов и рубинов!

Да мне ли восседать, разинув рот,

И ничего из ларчиков не вынув?

Есть вещи поценней бутылок и графинов!"

– - Царю -- наука: не пускайся в блуд!.."

Гласят иные летописи, будто

Сие сказав, умолк навеки Плудт.

Мол, прогуляться потянуло Плудта,

И Плудт, на посошок напившись люто,

По лестнице сходил, творя зигзаг.

Стопа же лишь одна была обута,

И, сделав роковой неверный шаг,

Свалился вниз, и враз убился насмерть маг.

Но летописи лживые нередки!

И живо эту опровергнут чушь

Хиндеевы записки и заметки.

Хиндею должно верить -- честный муж,

Изящно повествующий к тому ж --

Хотя витиевато. В стих певучий

Не втиснешь эту прозу, коль не дюж!

Вперед, Пегас, летим искать созвучий:

Здесь отличиться нам отменный вышел случай!

Дневник Хиндея -- истины врата.

Читаем... "Полночь.
– - Мгла. Тридцать шестая

Под нами промелькнула широта,

И курсом на Тибет промчала стая

Скворцов.
– - На крылья нам легла густая

Примерно в четверть первого роса.
– -

Укрыл царевну мехом горностая:

Озябнув, эта девица-краса

Рычала погрозней рассерженного пса.

Час без пяти.
– - Из новенькой двустволки

Дуплетом сбил ночного мотылька.
– -

Изжарил: есть хотели все, как волки;

Царевна же не съела ни куска.

И пусть не ест, печаль невелика.
– -

Недобрый знак: навстречу мчится филин!

Пишу и вкось, и вкривь -- дрожит рука...

Я, не лишенный мозговых извилин,

Предвижу: будет брак несчастьями обилен!

До трех часов пересекали мы

Пространство над песками Черной Гоби.
– -

Вдали вздымался, под покровом тьмы,

Вулкан великий, изрыгавший в злобе

Огонь и лаву, скрытые в утробе.
– -

Клубился дым, стоял несносный смрад,

Как будто в мерзкой городской трущобе.
– -

Сменили курс: не воздух -- сущий яд,

И раскаленных глыб весьма опасен град.

Примерно в три часа метеоритом

Накрыло наш обоз.
– - Какой удар!

Жалею о сервизе, вдрызг разбитом

(Еще погибли паж и кашевар).
– -

Царевне обожгло подол -- кошмар!

Она визжала: "Ух, головотяпы!" --

И обещала уйму лютых кар.

Да, не хотел бы ей попасться в лапы...

О ужас! Нетопырь моей коснулся шляпы!

Три двадцать и четырнадцать секунд.
– -

Большой пожар на западной равнине:

Пылает город.
– - Битва или бунт?
– -

Ах, это город Балх! Боюсь, отныне

Конец его богатствам и гордыне...
– -

Близ нас парит чудовищный грифон!

Удвоил стражу: дам отпор скотине!
– -

Отставить. Пронесло. Убрался вон.

Летим не без помех, но все же без препон.

Три тридцать.
– - Отдохнуть велит рассудок.

Пятиминутный сделали привал

На облаке.
– - Внизу, под звуки дудок

И бубнов, шел пикник, иль карнавал:

Облюбовав обширнейший прогал

Меж древних кедров, буйные оравы

Отплясывали. Кто не танцевал --

Другие находил себе забавы,

А кое-кто и спать ложился прямо в травы.

Убил гуляку, обронив брегет

(Хорошие часы, ей-Богу, жалко!) --

Два золотых тотчас метнул вослед,

В уплату за услуги катафалка.
– -

По мопсу ханской дочки плачет палка:

Ворчал в ответ на мой игривый свист!
– -

Царевна, как заправская гадалка,

Тасует карты: назревает вист.
– -

Сыграли. Говорит, я на руку нечист.

И в шахматной игре свою сноровку

Царевна показала после карт.

Под шахом совершая рокировку,

Вошла в неподражаемый азарт

И зарычала, точно леопард.
– -

Четыре с чем-то.
– - Ранняя пичуга

Поет.
– - Прислуга дремлет у бомбард.
– -

Царевна спит.
– - Царю придется туго:

Во сне зовет она возлюбленного Гуго.

Ох! Маховое выпало перо

Из левого крыла! Ужель дряхлею?

Да нет же! Чует, чувствует нутро:

Я полон сил! Ведь я себя лелею

Как цветовод -- любимую лилею!
– -

Примерно пять. Зарей горит восток.
– -

Примерно в шесть увидели Пантею.
– -

Велю снижаться за витком виток,

Чтоб нами весь народ полюбоваться мог.

По нисходящей прянули спирали.
– -

Какие толпы! Сколько суеты!
– -

Мещане в высь восторженно взирали,

Как солнце увидавшие цветы.
– -

Велел парить, убавить быстроты.
– -

Бутоны, первоцветы луговые

Несметно, как осенние листы,

Повсюду сыпались на мостовые.
– -

И ликовал народ, вытягивая выи.

А дальше, мнилось, лицами зевак

И улицы и площади мостили!

Над каждой кровлей полоскался флаг,

И стягами украсили все шпили:

Старались, не ленились, простофили!..

По городу катился громкий гул,

И чудилось, бушует море, или

Большое стадо буйволов спугнул

Охотник (сей пассаж -- народу не в похул).