Чтение онлайн

— Если бы у нас…

— Нет, Пеэтер, будем рассчитывать на то, что у нас есть.

Кто-то начинает возиться у входа. Тяжелый дощатый люк со стуком откидывается. Сквозь проем виднеется теплый красноватый отсвет. Мгновение спустя пленников ослепляет яркий луч света.

— Это тебе за вранье, щенок! — раздается над головой Хиллара хриплый голос Левши. Хиллар инстинктивно закрывает глаза в ожидании удара. Снаружи слышен запрещающий голос Старика. Левша неохотно отступает. И через минуту он уже тащит в бункер связанного по рукам и ногам Ааду. Сальме вталкивают вслед за ним. С глухим грохотом захлопывается люк, и с потолка бункера дождем сыплется земля. Слышно, как люк подпирают шестом.

Сумрачный подлесок кончается. Впереди окутанная туманом равнина, на которой привидениями высятся силуэты редких березок. За ними, то усиливаясь, то слабея, красноватый отблеск огня. А вокруг распростерлась густая темнота молчаливо-глубокой ночи конца лета.

Урмас до боли в пальцах сжимает предплечье спутника. На лицах испуганно-изумленное выражение. Мальчишки секунду глядят друг на друга и снова обращают взоры к зареву загадочного костра.

— Дело ясное — это костер других звеньев. Вот увидишь — весь наш лагерь собрался на острове! — шепчет Яан.

— Но… почему же они не позвали нас? — недоумевает Урмас.

— Балда! — усмехается Яан и сует руки в карманы. — Они, известное дело, ищут нас сейчас в штабе. Вот так шутка! Но мы с тобой, Урмас, сами разыграем их!

— А что ты сделаешь?

— А это узнаешь, когда придет время, — говорит Яан, совсем как Хиллар.

Беззвучно крадутся мальчики среди берез. Яан вновь энергичен. Его энергия заражает Урмаса. И разве же он какой-нибудь недотепа! Пусть попробует кто-нибудь пройти через лес в такой темноте, да еще на таком таинственном острове. Или взять хотя бы зарево впереди: кое у кого задрожали бы коленки… Эти рассуждения вызывают улыбку на лице Урмаса — выражение приятной взволнованности, уважения к самому себе.

Яан предостерегающе поднимает руку. Урмас останавливается на половине шага. Оба напрягают слух.

— Звено, тихо! Замаскироваться! — шепчет Яан и ложится на мокрую от росы овсяницу. Урмас следует его примеру. — Звено, ползком вперед! Огонь из виду не упускать!

Штаны на коленях и рукава быстро намокают. Несмотря на это, мальчики тихо, по-мышиному продвигаются вперед, не отводя взгляда от зарева костра. Оно становится ярче.

И тут… На фоне отсвета костра поднимается, словно из-под земли, дьявольский силуэт с растопыренными руками. Поднимается, замирает на секунду и затем как коршун бросается на землю. Тишину разрывает звонкий вскрик. И не успело еще заглохнуть в лесу пугающее эхо, первый силуэт поднимается. Неподалеку от него поднимается на колени еще одна маленькая детская фигура. Но тут возникает вторая колдовская фигура и бросается на детскую. Раздается новый короткий крик. На несколько секунд все смолкает. Можно различить четыре барахтающиеся человеческие фигуры. Короткая борьба заканчивается победой больших фигур. Побежденных держат за руки и зажимают им рты, победители на миг застывают на месте, прислушиваются, и затем внезапно всех четверых проглатывает ночь.

На лбу у мальчиков выступает испарина. От страха Урмас клацает зубами. Он хочет что-то сказать, но страх сковал его и лишил голоса.

— Они… Это были наши, которых поймали, — шепчет Яан. — На острове живут бандиты!

Ребята потрясены случившимся.

— Урмас… Мы не можем их так оставить… Мы должны их вызволить! — шепчет Яан.

Посоветовавшись, они медленно и осторожно ползут к костру. Зарево становится светлее и начинает освещать все вокруг. До слуха ребят долетает приглушенный разговор. Подбираться ближе опасно. Ребята словно срослись с землей и молча терпят уколы бесчисленных комаров.

С колотящимися сердцами следят мальчишки, как их товарищей тащат в бункер неподалеку от костра. Мальчикам кажется, что проходят долгие часы. Наконец трое мужчин уходят от бункера и снова исчезают в темноте. Яан не сдерживается и охает. Немного успокоившись, он выдыхает на ухо товарищу:

— Не боишься?

В глазах Урмаса слабо поблескивает отсвет костра. Он беспомощно улыбается, опускает толстощекое лицо в прохладную от росы траву. Когда Урмас снова поднимает голову, на лице его выражение решимости и уверенности. Он кивает.

— Наше счастье, что их не караулят, — шепчет Яан. — Следуй за мной!

Не спуская глаз с виднеющейся верхушки пламени костра, они пятятся к лесу.

— Будем рассчитывать на то, что у нас есть… — сказал Хиллар.

Что же у них есть?

Зубы!

По очереди пленники грызут веревку, которой крепко-накрепко связаны руки Сальме. Это тяжелое, долгое и утомительное занятие, но и время у них есть и упорства тоже достаточно.

Когда остается перегрызть еще совсем немного, за дверью слышится тихая возня. Затаив дыхание, пленники прислушиваются. У них просыпается тревожная надежда — может быть, это Яан и Урмас? Люк тихонько открывается, и по бункеру начинает медленно шарить луч карманного фонарика. Кто-то разочарованно вздыхает.

Вошедший останавливается у входа и гасит фонарик. В темноте бункера напряженная тишина. Кажется, проходит целая вечность.

Вошедший закуривает сигарету. В неверном свете спички пленники узнают Хусса.

— Какого черта понесло вас в эти проклятые болота?

Пионеры молчат, и Хусс делает несколько нервных затяжек.

— Стало быть, вы с той стороны болота? — спрашивает он после паузы. — Ну как там теперь? Коммунисты не всех переморили? — Ответа нет, и он добавляет: — Да вы не бойтесь. Кроме меня, никто вас не слышит. Я-то не коммунист.

— Это мы знаем, — с вызовом говорит Хиллар. — Вы — бандит.

— Уж лучше быть бандитом, чем дать вздернуть себя, как Йоозеп Одраныука! — говорит Хусс и закуривает новую сигарету.

— Йоозеп Одраныука?! — восклицает Сальме. — Наш колхозный конюх!

— Конюх? — переспрашивает Хусс. — С каких это пор он стал конюхом?

— Да с тех, как вышел из леса и превратился в честного человека! — вставляет Пеэтер.

— Хм! Стало быть, вышел из лесу и превратился в честного человека? — Хусс вызывающе смеется. — Ишь, мозги мне пудрят. Да ведь его повесили, когда он вышел из лесу. Точно. Так же, как Арни Пихельгу и Мати Тынса!

— Расскажите эти глупости кому-нибудь другому! — возмущается звеньевой. — А мы точно знаем, что Арни Пихельга тоже, с тех пор как из лесу вышел, работает трактористом в МТС, и младший сын Тынсов работает на лесопилке…

— Ребята, да он же ничего не знает! Даже того не знает, что уже давно была амнистия всем, кто во время оккупации служил в фашистской армии и потом прятался в лесу! — зло смеется Ааду. — Судили только убийц. И вас будут судить, если вы сейчас же не отпустите нас!