Чтение онлайн

В ожидании прошел час. До 17.00 никакого автобуса не появилось. Кое-кто выходил на дорогу, чтобы увидеть автобус раньше остальных. Дорин Томлин уже давно не вставала со стула и молилась о том, чтобы ее ребенок оказался среди пассажиров последнего автобуса. «Это была наша единственная надежда», – вспоминала она потом.

Приблизительно во время обеда в западном крыле Белого дома президент Клинтон выступил на пресс-конференции, посвященной теракту в «Колумбайн». «Мы с Хиллари с прискорбием услышали новости о сегодняшней трагедии в Литтлтон», – сказал глава государства. Он передал слова одного из чиновников округа, который заявил следующее: «Возможно, после того как трагедия произошла в Литтлтон, Америка осознает масштабы этой проблемы».

Клинтон отправил на место происшествия специальную федеральную группу по решению кризисных ситуаций и попросил представителей СМИ не делать необдуманных выводов. «Мне бы хотелось не торопиться, так как многие факты трагедии нам еще неизвестны. И не будем забывать о жертвах и о том, что надо с уважением отнестись к горю пострадавших и их семей», – сказал президент.

В «Леавуде» теряли последнюю надежду семьи, пока еще не нашедшие своих детей. Автобусы больше не появлялись, представители власти молчали и не делали никаких объявлений. Прокурор округа Дейв Томас постарался успокоить собравшихся людей. Он прекрасно знал фамилии жертв, список которых лежал у него в кармане. По внешнему виду и одежде десять учеников были опознаны в библиотеке, двое на газоне перед школой. Погиб и преподаватель, тело которого нашли в кабинете точных наук № 3. Томас пока не оглашал список имен и попросил родителей не волноваться.

В 20.00 всех оставшихся родителей попросили пройти в отдельную комнату. Шериф Стоун представил присутствующим коронера – должностное лицо округа, медидинского следователя, ведущего дела о насильственной или скоропостижной смерти. Женщина раздала родителям анкеты, в которых следовало заполнить описание внешности детей и то, как они были одеты. Когда коронер попросила родителей вспомнить о том, какие работы проводили дантисты на зубах их детей, или найти дома рентгеновские снимки их полости рта, Джон Томлин окончательно осознал, что его семью постигла трагедия. Родители начали заполнять анкеты.

Тут с места вскочила одна из женщин.

– Где автобус, который вы нам обещали? – выпалила она.

Как выяснилось, заверения властей о прибытии последнего автобуса оказались полной ложью. «Никто не планировал отправление еще одного рейса, – говорила позже Дорин Томлин. – Непонятно, зачем они хотели нас обнадежить». Позже Брайан Рорбоф обвинил руководство школы во лжи. Мисти Бернал тоже чувствовала, что ее обманули. «Возможно, непреднамеренно, но все же обманули, – писала она. – Мне было так горько, я чуть не задохнулась от слез».

Шериф Стоун сообщил, что большинство жертв нашли в библиотеке. «Джон всегда ходил в библиотеку, – вспоминает Дорин. – Я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Мне стало дурно».

Она чувствовала грусть, но ее не удивило известие о смерти сына. Дорин была евангелисткой и считала, что Господь весь день готовил ее к принятию этой новости. Надо сказать, что большинство родителей-евангелистов реагировали на сообщение о смерти детей совершенно не так, как остальные. В комнате не присутствовали представители прессы, но в качестве одного из волонтеров от Красного креста в ней находилась Линн Дафф. Дафф была еврейкой из Сан-Франциско, и ее поразила реакция на чудовищные известия, которую она наблюдала у родителей-евангелистов.

«Члены этих семей реагировали совсем не так, как остальные, – говорила она. – Их поведение было диаметрально противоположным. Эти люди начали петь, они молились. Они утешали других людей, в особенности родителей Айсайи Шоэльса (единственного афроамериканца, погибшего во время массового убийства в «Колумбайн»). Они думали и заботились о посторонних, а не о себе. Было совершенно очевидно, что им очень больно, это стало видно по выражению их глаз, но их утешала уверенность в том, куда попали их дети после смерти. Эти люди приняли волю Господа и не роптали. Они были настоящим примером для членов своих религиозных общин».

Однако не все евангелисты готовы так легко принять волю Господа. Мисти Бернал отказывалась верить в то, что ей сообщили. Она считала, что Кесси жива.

Мистер Ди успокаивал родителей своих учеников и ждал новостей о судьбе близкого друга. Он был знаком с Сандерсом двадцать лет. Вместе они тренировали команды в трех видах спорта, выпили сотни бокалов и бутылок пива. Фрэнк присутствовал на свадьбе Дейва. Весь день Фрэнк периодически слышал самые неприятные слухи.

Вскоре после встречи коронера с родителями убитых учеников в «Леавуде» появился их общий друг Рич Лонг. Рич увидел Фрэнка и подошел, чтобы обнять его. «Я помню, что на его штанах и рубашке была кровь, – вспоминал Фрэнк позднее. – Я спросил его: “Рич, скажи мне, Дейв действительно мертв?” Он ничего не ответил».

Фрэнк сказал Ричу, что он достаточно сильный и хочет услышать правду. «Говори! Я должен знать».

Рич не смог дать четкого ответа. Он и сам переживал не меньше Фрэнка.

Агент Фузильер уговаривал вооруженных людей сложить оружие и видел, как они начинали стрелять. Он несколько недель вел переговоры об освобождении восьмидесяти двух человек в Уэйко, а потом смотрел, как взрываются баллоны с газом и здание охватывает пламя. Он знал, что все находящиеся внутри умрут. Он чувствовал себя ужасно, глядя на тот пожар. Но на этот раз было еще хуже.

Фузильер приехал домой и обнял Брайана. Он долго стоял, не выпуская сына из объятий. Потом вместе с Мими они слушали новости. Фузильер прикрыл рукой глаза и попытался сдержать слезы. «Как можно идти домой и искать рентгеновские снимки зубов своего ребенка? – спросил он. – Как заснуть, если знаешь, что твой ребенок мертв?»

Дейв Сандерс оказался одним из немногих учителей, которых долго не находили и о судьбе которых ничего не было известно. Бойцы SWAT обнаружили его в кабинете точных наук № 3. Через несколько минут после этого, еще до того, как Дейва успели эвакуировать в больницу, он умер от потери крови.

Его родственников не известили о смерти. Во второй половине дня членам его семьи сообщили, что Дейв ранен и находится в Шведском медицинском центре.

– Не помню, кто меня туда отвез, – вспоминает Линда Лу. – Вообще не помню, как я туда попала. Не помню, как ехали, не помню, как я шла по зданию медцентра. Помню, как я уже оказалась там. Нас отвели в комнату, где были кофе, еда и персонал, состоявший из монахинь.

Складывалось ощущение, что их торжественно встречает какой-то комитет, члены которого сами ждут прибытия Дейва. Главная медсестра сказала Линде: «Как только он здесь появится, вы его увидите». Но он там так никогда и не появился.

В конце концов они некоторое время подождали в больнице, а после поехали в «Леавуд». Пробыли там некоторое время, а потом отправились домой. Разные агентства присылали специалистов, помогающих пережить горе и смерть близких. Появление этих людей не сулило хороших новостей. Все пять мобильных телефонов, выложенных на журнальном столике, звонили почти постоянно и часто одновременно. Правда, звонили люди, которых члены семьи не хотели слышать.

Линда поднялась на второй этаж и прилегла, но каждый раз, когда внизу включали свет в туалете, громко начинала работать вытяжка, и Линде казалось, она слышит, как открывается дверь гаража.