Чтение онлайн

— Да, — нахмурилась Люба, — у лодки прокол получился. И не первый. — Улыбнулась чуть смущенно: — Я ж не боевик, я обычный агент влияния…

— Значит, они за Вовкой охотятся… — пробасил Борисыч. — А вы, значит, его прикрываете…

— Так, погодите-ка, — вдруг хлопнул себя по колену Алексей. — Значит, ты с этим Падре… — Он пощелкал пальцами, замялся.

— Да, — твердо сказала Люба.

— Но какого черта он тебе сдался?!

— Не мне, Лешенька… — негромко сказала Люба, — России. Я влияю на него, он влияет на правительство Колумбии. Это политика, милый. Грязное дело.

— И получается, что тогда, ночью, в рубке на «Виктории», ты со мной…

— Да, — повторила Люба и посмотрела ему в глаза; Леша отвел взгляд. — Извини, хороший мой, — добавила она тише, — так было надо… Надо было увести катер подальше от Панамы, поближе к точке изъятия, а иной возможности для взбалмошной стриптизерши из Свердловска я не придумала. Вот и пришлось заниматься любовью с тобой — и одновременно направлять «Викторию»… А кроме того, я должна была посмотреть на твой живот.

— ???

— Ты же вроде бы в Ла-Пальма остался потому, что тебе аппендицит вырезали? Вот я и хотела удостовериться, что шрам есть и что он свежий. То есть что ты не врешь…

— Ну и как? — скрипнул зубами морячок. — Удостоверилась?

— В полной мере.

— Спасибо, — неожиданно искренне улыбнулся Леша. И принялся ковырять царапину на левой руке.

— За что? — подняла брови Люба.

Моряк задрал голову и посмотрел на переплетение лиан, скрывающее небо Колумбии, за которым без устали кружили глазастые стервятники, зачем-то потрогал светящийся красным синяк на скуле. Ответил едва слышно:

— За то, что сказала «заниматься любовью», а не «трахаться»… Я… — Он запнулся. Помотал головой, встал и шагнул в сторону от полянки, повернувшись к спутникам спиной. Бросил, не оборачиваясь: — Да провались ты…

— Где ж ты был лет пять назад, Лешенька… — после паузы прошептала ему в спину Люба.

Но Алексей, конечно же, не услышал…

— Ладно, кончайте сопли жевать, — гаркнул Мишка и тоже встал. Вовик в это время завороженно рассматривал какую-то травинку, по которой ползла какая-то козявка. Михаил сказал Любе: — Ты хочешь сказать, что вся байда с нами — вот из-за этого урода?

— Увы. — Люба уже взяла себя в руки. — Он изобрел такое…

— Вправду, что ли, новый наркотик? — подался вперед Борисыч.

— Эй, ботаник! — Миша легонько пнул Вовку в бок. — Гений, блин! Ну-ка скажи что-нибудь умное. Фруктоза, там, овощоза…

Вовик оторвался от созерцания козявки, перевел отсутствующий взгляд на Мишу и неторопливо выдал как по писаному:

— Не, я не фруктозой занимался, при чем здесь фруктоза, это не моя область… Моя фишка — нейромедиаторы…

— Кто?!

— Нейромедиаторы. Точнее, их нейтрализация.

Он помолчал. Молчали и остальные. Потом Вовка тяжело вздохнул и заговорил, будто признавался в чем-то неприглядном:

— Видишь ли, считается, что нейролептики не только блокируют норадреналин, серотонин и ацетилхолин, но и антагонируют дофамину. Стало быть, они блокируют центральные дофаминовые рецепторы и, таким образом, замедляют дофаминергическую передачу нервных импульсов в головной мозг. Вот я и стал думать, как бы блокировать постсинаптический рецептор между лимбическим и гипоталомическим участками головного мозга от определенного рода нейромедиаторов…

Вовик хитро улыбнулся — так что непонятно стало, то ли он серьезно говорит, то ли издевается. И вновь вернулся к наблюдению за козявкой.

Мишка вытянул в его сторону обвиняющий перст и повернулся к Любе:

— И это, по-твоему, гений?!

Люба в ответ пожала плечами, сказала буднично:

— Перевожу: он изобрел не наркотик. Он изобрел антинаркотик.

— Че?..

— Лекарство, которое стопроцентно излечивает от наркотической зависимости. Так мне, во всяком случае, мои командиры сообщили.

Мишка гневно раззявил рот, чтобы ответить достойно, но подумал секунду — и рот закрыл. Протянул ошеломленно:

— Ну и бля-а-а…

Борисыч прислушивался к их беседе с возрастающим интересом.

— Так это что… Это мы его чуть там в камере не повесили? — вскинул брови Лешка. И протянул: — Ну и дела-а…

— А я не поняла, — подала голос Татьяна. — Зачем наркобаронам лекарство от наркотиков? Это ж им прибыль убьет.

— А вот и хрен, — уверенно заявил Миша и принялся азартно мерить полянку шагами. — Наркобаронам все равно — наркотиками торговать или от ихней зависимости лечить, лишь бы бабло капало… И еще неизвестно, где лавэ круче — на продаже наркоты или лекарства от нее… Кой черт неизвестно — ясный пень, известно! — заорал он. — Есть люди, которые, чтоб сняться с иглы, последние штаны снимут!.. Или их родственники! Лепилы всяки-разны! И никого спецом на иглу сажать не нужно!.. Е-мое, вот это прибыль! Это ж миллионы баксов! Десятки миллонов!.. — Тут он вдруг посерьезнел и уважительно глянул на Вовика: — Ботаник, а как этот антинаркотик работает?

— Да при чем тут наркотики, мне это неинтересно… — махнул ладошкой Вовка.

— Вова!

Вовка опять вздохнул, сел прямо:

— Да не занимался я наркотой! Я ж говорю: я просто нашел способ, как изменить химическую структуру синапса, чтобы блокировать действие некоторых нейромедиаторов и при этом не разрушить субстрат. И все!..

Он вдруг прищурился, поглядел на предзакатное солнце, с трудом пробивающееся сквозь листву. Сказал задумчиво:

— Ну да, в принципе, можно и от наркотиков лечить… импульс до рецептора не доходит — значит, и колоться не хочется, и даже не тянет… Но это так, побочный результат.

— А конкретней? — нахмурился Михаил.

— Да ты не поймешь…

— Вова!!

— Ну ладно, ладно… Понимаешь, — терпеливо, как ребенку, стал объяснять Володя. — Как бы это попроще… Вот, скажем, мне сейчас хочется пить, убил бы за стакан простой водички, даже не пива… Эй, ни у кого попить нет?

— Вовка!!!

— Ну нет так нет… А жажда, как ты, Миша, знаешь, есть холинергическая функция — то есть ацетилтрансфераза реагирует с молекулой холина и получается ацетилхолин, так?

— Ну.

— А когда ты попьешь, соответствующими холинергическими нейронами вырабатывается ацетилхолинэстераза, которая разрушает ацетилхолин, и в результате образуются метаболиты холин и ацетат… да это каждый ребенок знает. Дальше.

Вовик постепенно возбуждался, в глазах появился блеск, он заговорил быстрее:

— Но если мы введем в синапс некое антихолинергическое вещество, которое будет препятствовать разрушению ацетилхолина, то холинергическая реакция просто-напросто не закончится! Ну, как, например, есть вещества, которые ослабляют функцию моноамин-оксидазы, какой-нибудь там простенький норепенифрин никак не может дезактивироваться, и в результате ты, как дурак, все время ходишь бодрячком — это ежу понятно…