Чтение онлайн

Коцебу посмотрел на него, даже не подал руки… Тараканов для него был простым промышленным, человеком низшего класса… и только спросил:

— Сколько вас приехало?

— Семь человек, считая меня.

Коцебу снова взглянул на Тимофея и сказал:

— К сожалению, всех взять с собой не могу. У меня места найдется только для трех человек, да еще Элиот Кастро поедет с нами!

Тараканов остолбенело посмотрел на него:

— Так эти же люди провели три года в заключении, рвутся домой… Как же можно их здесь оставлять опять!

Коцебу смотрел мимо него… спорить и доказывать что-то Тимофею он не собирался, только добавил:

— Остальные задержатся здесь недолго. Я договорился с губернатором, за ними вскоре придет другой корабль… Можешь идти, и выбери себе двух компаньонов, которые поедут с нами.

Когда Тараканов повернулся, чтобы идти, Коцебу заметил вскользь:

— Мы не идем в Новоархангельск. Я тебя доставлю на Сандвичевы острова, а оттуда ты доберешься до дома на другом корабле.

На следующий день Коцебу отправился в Монтерей для переговоров с губернатором относительно форта Росс, который якобы был самочинно построен Кусковым в Калифорнии.

Освобожденные пленники решили воспользоваться своей свободой и отправились на охоту, закончившуюся трагически. Приятель Тараканова Иван Строганов был сильно изувечен от нечаянно загоревшегося пороха и в тот же день умер. Какая насмешка судьбы! Больше трех лет провести в неволе и в первый день своего освобождения потерять жизнь!

Через несколько дней после возвращения капитана Коцебу «Рюрик» поднял паруса и направился к Сандвичевым островам.

Три года, проведенные Таракановым в неволе в Калифорнии, были полны событий в Русской Америке и в ее столице Новоархангельске. За эти три года селение разрослось, похорошело и стало похожим на небольшой город. Это уже не был маленький форт, торчавший на небольшом холме и ежечасно ожидавший нападения враждебных колошей. Гавань Новоархангельска стала самой оживленной на всем западном побережье Северной Америки. В порту часто стояло по нескольку кораблей и не только своих, компанейских, но и заморских, большей частью бостонских. Нередко заходили и английские суда, а иногда и французские. Дела компании в Русской Америке шли хорошо: торговля расширялась далеко за пределы русских владений. Баранов сумел привлечь иностранных шкиперов выгодной торговлей с ним и благодаря этому сам теперь перестал нуждаться в продуктах, недостаток которых в прошлом сильно тормозил дело. Теперь он мог получать из Бостона не только предметы первой необходимости, но и позволить себе даже некоторые предметы роскоши. Иностранные гости теперь шли к Баранову не только для торговли, но иногда и для защиты. Так во время войны 1813 года между Англией и Соединенными Штатами несколько американских торговых кораблей пришло в Новоархангельск, ища защиты от английских корсаров. Батареи крепости были теперь настолько внушительны, что могли противостоять бомбардировке вражеских кораблей и оказать защиту своему собственному флоту.

Возвращаясь к отправлению двух кораблей в 1813 году из Новоархангельска для осуществления планов Баранова по расширению торговли, мы теперь знаем, что «Ильмень», на котором компанию представляли Кастро и Тараканов, по приказанию капитана Вудсворта занялся незаконной охотой на морских бобров вдоль берегов Южной Калифорнии. В результате тринадцать русских промышленных и алеутов-охотников, включая Элиота Кастро и Тараканова, были захвачены испанскими солдатами и более трех лет провели в неволе. Капитан Вудсворт не принял никаких мер для освобождения пленников. Нужно полагать, что он был даже рад отделаться от лишних ртов, тем более, что охотники уже набили достаточно бобров, шкурами которых были наполнены все трюмы. Узнав, что охотники захвачены, Вудсворт поднял паруса и направился к Сандвичевым островам, где ему надлежало встретиться с «Берингом» под командой капитана Беннета.

Капитан Беннет получил задание от Баранова идти на Сандвичевы острова, для того чтобы завязать торговлю с королем Томеа-меа (Камехамеха), с которым Баранов был в хороших отношениях. Томеа-меа всегда в своих посланиях Баранову называл его «братом-королем» Севера.

Беннету не повезло. Прибыв в назначенное время на Сандвичевы острова, он стал на якорь около одного острова, правителем которого был царек Каумуалии, в это время соперничавший с королем Томеа-меа. Неожиданный шторм сорвал «Беринг» с якоря и бросил его на острые прибрежные скалы. Корабль был настолько поврежден, что нечего было и мечтать о спуске его на воду. Нужно было думать о спасении команды и ценного груза, необходимого для торговли на островах.

Каумуалии предложил услуги своих подданных, и с помощью нескольких сот туземцев Беннет смог переправить на берег все товары. Как только выгрузка с поврежденного судна закончилась, король Каумуалии вдруг заявил капитану Беннету, что и груз, и само судно переходят в его собственность, так как поврежденное судно было «покинуто» командой.

Сведения о потере «Беринга» со всем его грузом, конфискованным королем Каумуалии, которого также знали по имени Тамори, а также сообщение о захвате испанцами дона Элиота Кастро и Тараканова вместе с промышленными и охотниками, были большим ударом как по финансам компании, так и по самолюбию и престижу Баранова. Он отправил срочные инструкции Кускову в форт Росс, чтобы его доверенный в Калифорнии начал немедленные переговоры с испанскими властями в Монтерее и Сан-Франциско об освобождении Тараканова и Кастро. Попытки Кускова, однако, не увенчались успехом, хотя он несколько раз ездил на свидание с комендантом форта Сан-Франциско. Более трех лет прошло, прежде чем русские пленники были наконец освобождены и отправились на фрегате «Рюрик» на Сандвичевы острова, вместо возвращения домой.

Прошло больше года со времени отправления двух неудачных экспедиций к берегам Калифорнии и на Сандвичевы острова. Все это время Баранов безуспешно изыскивал способы освобождения своих людей в Калифорнии и грузов на Сандвичевых островах. Никакой помощи из Петербурга он не получил, да оттуда вообще давно не было никаких вестей.

И вдруг поздней осенью 14 ноября 1814 года в гавань Новоархангельска величественно вошел корабль с российским Андреевским флагом. Пушки корабля загрохотали салютом крепости, на что крепость отвечала подобающим количеством выстрелов. Баранов подошел к окну и с волнением стал присматриваться к пришедшему кораблю, умело ставшему на якорную стоянку.

Антипатр вбежал в комнату с подзорной трубой:

— Это фрегат «Суворов», папа, — радостно сообщил он отцу. — Какой красавец корабль… и как ловко команда спустила паруса и стала на якорь. Вот на таком бы корабле мне поплавать!

Гордый Баранов положил руку на плечо Антипатра.

— Поплаваешь еще… и не на таких кораблях. Пошлю тебя в Петербург, в Морское училище… станешь офицером Российского военно-морского флота… выйдет время и станешь опытным капитаном. Верю, что настанет время, и будет у нас в империи третий флот — Тихоокеанский, в добавление к Балтийскому и Черноморскому. Вот тогда-то, сын, ты и понадобишься. Кто знает, может быть, станешь первым адмиралом молодого Тихоокеанского флота… Ну да не будем загадывать вперед! Пойдем встречать капитана «Суворова».

Баранов вышел на пристань, чтобы встретить капитана новоприбывшего корабля. Одет он был по-парадному, как обычно в таких случаях, со всеми регалиями. Встретил он командира «Суворова» лейтенанта Лазарева очень любезно; рад был видеть нового человека из Петербурга, услышать последние новости от правления компании.

И тут же на пристани сразу определил с неудовольствием, что Лазарев был такой же высокомерный, надутый морской офицер, с которыми он много раз встречался здесь за долгие годы пребывания в Америке.

«Эх, перевелись морские офицеры типа Лисянского, Хвостова да Давыдова», — горько подумал он, показывая путь Лазареву и двум его помощникам, лейтенантам Уньковскому и Швейковскому, в свой «дворец».

Сразу же, как только Лазарев небрежно представился ему, Баранов понял, что «его благородие» снисходительно смотрит на него, «купчишку», даже если вознагражден он был государем и высоким чином, и дворянским званием. Для Лазарева он по-прежнему был выскочкой из купеческого сословия. »

Кроме обоих лейтенантов, Лазарев представил Баранову высокого худощавого человека в штатском, по виду немца, которого небрежно назвал — доктор Шеффер.