Чтение онлайн

Подкараулив на ночной улице спешащую домой девчонку, он подошел к ней и заговорил; и, хотя она была вполне недурна собой - в семнадцать все женщины красивы - влечения к ней он так и не ощутил. Поэтому он просто-напросто затащил ее в подворотню и впился ей в горло. Кровь ее была дивно сладка, но сладость победы над жертвой перебивала горечь поражения: Яна его снова отвергла. Он не мог забыть ни вкуса ее крови, пусть он и сделал всего глоток, ни аромата ее кожи и волос, ни осторожного прикосновения к ее губам, тотчас прервавшегося. А Алекса она не оттолкнула...

'Быть может, пришла моя пора покинуть этот мир вслед за другими безумцами?' - думал Каин по пути назад.
– 'Быть может, здесь мне больше нечего искать, нечего ждать? Быть может, следовало уйти еще тогда, после гибели Арабеллы, и не цепляться за жизнь, подобно жалкому смертному...'

Прежде подобные мысли его не посещали. Он мог испытывать ярость, ненависть, боль - ему было больно, когда умерла Арабелла - но никогда - отчаяние; он любил жизнь, черт возьми, но сейчас чувствовал себя подростком, страдающим от безответной любви. И эта мысль рождала в нем злость. Как он мог позволить смертной мять свое сердце, как пластилин? Один взгляд ее серых доверчивых глаз - и он таял, как последний остолоп, утрачивая способность мыслить трезво. Так не должно быть. Он Истинный, черт возьми, он - высшее существо, которому следовало бы сейчас ворваться в дом, взлететь по ступенькам, вышибить дверь в ее комнату, швырнуть ее на кровать, вцепиться ей в волосы и...

...Он стоял над ее кроватью, окруженной ниспадающими полупрозрачными занавесями балдахина, и смотрел на ее лицо, даже во сне хранящее выражение грусти; на ее щеках он увидел следы недавних слез. Она плакала перед сном... Плакала из-за него? Из-за Алекса? Неважно. Она плакала.

Он опустился на колени у изголовья кровати, склонился к лицу Яны. Несмело протянул руку, коснулся пальцами ее щеки, осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на глаза. Сейчас, во сне, она была близка к нему, как никогда. Не убегала, не сопротивлялась, не боялась его. От ее тела исходило ощутимое тепло - как ему хотелось лечь с ней рядом, обнять, украсть кусочек этого тепла, недоступного вампирам... Но тогда она проснется, испугается...

Он медленно провел большим пальцем по ее губам, упоительно мягким и упругим, чувствуя, что еще миг - и он не совладает с желанием, которое грозило вот-вот накрыть его, как снежная лавина. Самообладание начало покидать его, и он со вздохом поднялся и вышел, напоследок скользнув по девушке взглядом голодного волка.

Мия не спала - сидела в огромном кресле у камина, который наверняка был очень уместен здесь в зимнее время - и рассеянно листала какую-то книгу. Каин молча пересек комнату и развалился на удобном диване напротив. Мия подняла на него глаза, и пару минут они смотрели друг на друга в полной тишине.

– Ты ведь ее любишь?
– наконец, спросила она.

Каин про себя отметил, что Мия заметно переменилась за последние пару недель - если раньше она была сдержанной, чопорно-прохладной, с вечно печальным взглядом, то сейчас в каждом ее движении сквозила радость, глаза сияли, а в голосе звучали мягкие, ласковые нотки. Неужели беременность так преобразила ее? Или - любовь? Когда-то Мия предпочитала не афишировать своей связи с Аскольдом, хотя вся Семья о ней знала; теперь эти двое были неразлучны, открыто демонстрируя окружающим свои чувства. Каин ощутил легкий укол зависти в сердце. Но, пожалуй, он был рад за 'сестру', хоть и всегда ее недолюбливал - слишком уж она чтила древние, бесполезные заветы предков и безоговорочно подчинялась Самиру. Бунтарскому же духу Каина это претило.

– Не знаю.
– ответил он, хотя, задай она ему подобный вопрос еще неделю назад, он бы послал ее к черту.

– Она тоже в тебя влюблена, - улыбнулась Мия.
– Хоть, как и ты, не признает этого.

– Она любит Александра.

– Между ними есть симпатия, определенно. Но, думаю, тебе не стоит объяснять, чем дружеская любовь отличается от любви женщины к мужчине. Александр был добр к ней, и она к нему потянулась...

– Думаешь, она его целовала в знак признательности?

– Она его целовала?

– Да. Собственно, я поэтому ее сюда и привез. Подальше от Алекса. Он умыкнул ее в мое отсутствие на прогулку и там ее поцеловал. А она ему ответила.

– Это она тебе рассказала?

– Ее кровь.

Мия нахмурилась.

– Так ты ее все-таки укусил. Я видела следы укуса на ее шее. Зачем ты это сделал, брат мой? Решил таким образом наказать? Не думаю, что это укрепило ее добрые чувства к тебе.

– Они никогда не были добрыми. Она от меня шарахается, как от прокаженного.

– Человек, единожды ужаленный змеей, впредь будет в страхе бежать от нее.

– Да знаю я, знаю! Сорвался, признаю. Эта выходка Алекса...привязался к нам, как банный лист, будь он проклят. Что ему, других женщин мало? Именно мою подавай!

Мия засмеялась.

– Речь влюбленного и глупого мужчины слышу я.

– Смешно ей. А мне что делать прикажешь?

– Терпение, мой милый, терпение. Ты сам все испортил - понадобится время, чтобы она заново к тебе привыкла и стала доверять. Больше, чем Александру.

– Почему ты это говоришь? Я всегда думал, вы с Алексом - друзья. Мы же с тобой никогда не были особенно дружны. Ты сейчас должна быть на его стороне, а не на моей, так?

– Каин, - Мия со вздохом отложила книгу, поднялась и пересела к нему на диван.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив, наконец. Счастлив, как счастливы мы с Аскольдом. И я вижу, что твои чувства к Яне - искренны, вижу, что и она к тебе тянется. Я не хочу вмешиваться, и ничью сторону в этой борьбе я не приму; я просто верю, что и ты заслужил свое счастье.

Каин усмехнулся, но без обычной насмешливости.

– Наверное, мне сейчас полагается сказать 'спасибо'.

– Я не жду благодарности. Просто постарайся, как говорят люди, не облажаться в очередной раз, иначе шансы твои сойдут на нет.

– Постараюсь.

– И правда ли, что ты забрал у Яны телефон, мой деспотичный братец?

– Забрал, как оказалось, не напрасно: Алекс полночи названивает и ей, и мне. Неймется ему. Надеюсь, дороги сюда он не знает, а то ведь заявится, с него станется... Ну, тогда пусть пеняет на себя.

– Звонил?
– забеспокоилась Мия.
– Может, что-то произошло? У нас тут со связью плохо, не все звонки проходят. Быть может, он и нам с Аскольдом звонил - надо проверить...

– Брось, что могло произойти?

– Не знаю, Каин, но у меня весь вечер какое-то тревожное чувство в груди. Как тисками кто сердце сжал. Ты разве ничего не чувствуешь?

– Бредни беременной женщины, - фыркнул он, но где-то в глубине его души уже начало зарождаться сомнение: что, если Мия права, а он не ощутил тревоги, слишком поглощенный личными переживаниями?