Чтение онлайн

– Кто город захватил, сволочь?
– дед ткнул Леху стволом в висок.

– Никто не захватывал. Вы чо, сдурели?..

– А почему дорога перекрыта?

– Сказали: карантин. Вроде, в виду эпидемии гриппа...

Он получил увесистый тычок в висок - даже кровь потекла - и замолк.

– Я вот те покажу эпидемию! Отвечай по-хорошему!

– Ну... Для недопущения слухов... И паники... Велено город закрыть. Военный комендант Захаров. Приказ утром зачитали... В обед нас вывели из казармы, бросили сюда. Подогнали технику, блокировали дороги...

Он замолчал, переводя глаза с одного на другого. Деды держали его за ноги и за руки, хотя руки были перехвачены ремнем.

– Какие слухи? Какая паника?
– спросил я.

Разведчик отмахнулся:

– Да откуда я знаю!

– Еще ты сказал, что нас обратно повернут...

– Это правда. Я слышал, замком роты сказал: всех отправлять обратно. Тех, кто проверку прошел...

– А мы?

– А вы не прошли. Тут у вас подозрительный есть...

Он мельком взглянул на меня.

Дед поднял голову, тоже поглядел на меня. Взгляд его показался мне нехорошим. Но он сказал:

– Ну что, ребята - будем назад прорываться? Может, в Парголове что знают? Там и переночевать можно. А то с этих, военных, толку мало - ни хрена не знают.

Никто не возразил.

– А ты, - он повернулся к Лехе, - поедешь с нами. Как трофей.

Леха взвыл, подергался, и затих.

* * *

Медленно-медленно мы выбирались к дороге. Леха стоял рядом с шофером и глупо ухмылялся, глядя вперед: в спину ему упирался ствол.

На выезде с заправки у "вольво" с распахнутыми дверцами стоял, подняв руки, толстый человек. Его обыскивали, а он плаксиво кричал:

– Да что здесь творится, пацаны?

"Пазик" аккуратно объехал "вольво", но тут кто-то из омоновцев поднял голову, крикнул:

– Э! А этот куда?

– Домой! На кладбище!..
– сдавленно сказал шофер и газанул.

Внезапно в глаза нам ударил сноп света, шофер притормозил, вывернул вбок, автобус тряхнуло.

– Стоять! Стоять!
– кричали сзади. Потом треснула автоматная очередь.

Леха вдруг потерял равновесие и стал валиться на шофера, тот пытался удержать руль, автобус накренился и дедов побросало кого на пол, а кого и на окна. Я уцепился за поручень над дверью, ноги потеряли опору. Какой-то миг казалось, что автобус ляжет на бок, но этого не случилось: Леха сполз на пол - руки повисли на шофере, дед, державший автомат, опрокинулся на спину и вдруг - грохнуло. Длинная очередь ударила в потолок, посыпались горячие гильзы. Автобус вильнул, выправился, и понесся по черной дороге так, что засвистело в дверной щели.

* * *

С трассы мы свернули влево, на двухрядную дорогу, а немного погодя направо. Оказавшись среди сосен, шофер притормозил, аккуратно съехал на едва видный, переметенный снегом проселок, и заехав совсем уж в какую-то глушь, заглушил двигатель.

Леха завозился на полу. Деды, нахохлившись, сидели смирно, только вдова испуганно оглядывалась и что-то бормотала.

– Приехали, - сказал шофер.

Леха приподнялся, кряхтя. Ощупал голову, поморщился.

– Ну, чо?
– спросил, оглядывая нас.
– Доездились?.. Помирать пора - а вы... И не стыдно?..

Старый разведчик привстал, дрожащей рукой протянул Лехе автомат.

– Ты не серчай на стариков-то, - сказал он устало, вытер слезящиеся глаза.
– Мы всякое пережили, но такого... Квартирыто наши мэрии заложены, в случае смерти городу перейдут. Вот я и подумал, грешным делом специально все это подстроено...

Ну, старичье ликвидировать.

– Ну ты, дед, даешь. Я же сказал: ка-ран-тин!
– Леха сплюнул, снова поморщился.
– Где-то в меня срикошетило, что ли... Спасибо, жилет под бушлатом.... Две шишки на голове, гадство...

Потом повернулся к шоферу:

– И куда это мы заехали?

– Да выберемся, если надо, - нехотя ответил тот.

– Бензина-то хватит?

– До заправки хватит, - сказал шофер. Открыл двери.

Я вышел, за мной неожиданно резво выскочила вдова и засеменила за ближайшие сосны.

Я закурил и выбросил опустевшую пачку. Леха тоже вылез, присоединился.

– Вот что, - вполголоса сказал он, покосившись на автобус.
– Здесь где-то поблизости пост ГИБДД есть. А там у них рация и все такое. Так что я двинусь... Он выжидательно посмотрел на меня, повернулся и зашагал по дороге.

Прошло минуты две-три. Я еще докуривал, растягивая последнюю сигарету, когда Леха появился снова. Он почти бежал.

– Слышь?
– громко сказал он.
– А дороги-то нету!..

Остановился, тяжело дыша.

– Нету, говорю, дороги, слышь?..
– он не улыбался, и веснушки исчезли, побелев.

– А что есть?
– спросил я, с трудом шевеля холодными губами.

– Хрен его разберет. Кладбище вроде. Оградки... Кресты...

Я не поверил. Леха возбужденно махал руками, и вместе с ним мы пошли посмотреть. Метров через сто, возникнув прямо там, где недавно была хоть и плохонькая, но все-таки дорога, действительно чернели кресты и оградки. Мало того - автобусный след просто обрывался среди засыпанных нетронутым снегом могилами.

Мы потоптались, не решаясь приблизиться. Черные сосны стояли безмолвно и строго, верхушки их пропадали в зеленовато-темном небе, а внизу, на зеленоватом снегу, ясно выделялись кресты и стандартные гранитные плиты-памятники. На некоторых даже чернели остатки венков.

Мы пошли к автобусу, и застали другой переполох:

– Николай Трофимович помер!
– испуганно крикнула вдова, показывая в автобус. Тут же стоял и шофер, у дверей толклись остальные.
– Он от жилконторы ездил, тоже ветеран. Петр-то его толкнул - чего, дескать, спать, замерзнешь - а он и бух на бок!..

* * *

Я все еще ничего не понимал. Кроме, пожалуй, одного: глядя на сгрудившихся у дверей катафалка стариков, плохо одетых, пахнувших нафталином и смертью, я понял, что на этот раз спасать нужно не детей, заблудившихся в страшном сне.

Мне почему-то казалось, что старикам не снятся кошмары.

* * *

– Алексей!
– дрожащим голосом сказала вдова.
– Вы подойдите, пожалуйста, к нам, вот сюда... Все же у вас автомат...

– Да, - подал голос разведчик.
– Надо держаться кучнее.