Чтение онлайн

— Вовсе не думаю. Это невозможно, да и какой же из вас диверсант. Вы слишком увлечены наукой, чтобы заниматься глупостями. Просто мне нужно принять трудное решение. Оно будто поперек горла стоит. Вы вот такое приняли. Экзопланеты противоречат вашим убеждениям. Так почему вы здесь? Изменили взгляды?

— Увы, нет, Майкл. И сейчас считаю, что Ивон был прав. Чем дальше мы лезем в космос, тем больше опасностей притягиваем к родной колыбели. Выбравшись из норы можно увидеть мир вокруг, но и привлечь внимание хищников. Это совершенно очевидная мысль.

Если бы Лора осталась на Земле, то воочию убедилась бы в собственной правоте. Хищники уже орудовали в солнечной системе.

— Раньше я так не думал. А теперь знаю, вы правы.

Раньше ему бы и в голову не пришло, что остаться на родной планете может быть опаснее, чем полететь в космос. Но экзопланета — песчинка, теряющаяся то в одной, то в другой кротовой норе, а Земля — лампочка, которая висит на одном месте и далеко распространяет свет. И летят на него не только мотыльки.

— Знаете? Майкл, после встречи с флотом вы выглядите потерянным. Может, расскажите, почему?

Приглушенное освещение стирало возраст и превращало Лору в девочку, которую стоит откармливать бургерами, а не травить крепким алкоголем и страшной правдой.

— Ничего существенного. Это личное дело, хоть и непростое для меня — легко соврал Майкл. — И мне важно понять, почему вы, человек убежденный во вреде таких экспедиций, оказались здесь.

— Это очень просто. Есть древняя фраза о том, что, если невозможно предотвратить безумие, стоит его возглавить. Уж не знаю, какие тогда вкладывали смыслы… Человечество в космосе уже не остановить, черта пройдена. Экспансия суть нашей расы. Человек и инсектоид — два главных гончих пса Федерации. Первый мечтает осчастливить всех гуманизмом. Второй — подарить вселенной гармонию. Разве не так, Майкл?

— Прямо уж гончие. Звучит, как насаждение веры огнем и мечом, — покачал головой Майкл. — Люди все-таки выучили свои уроки и никого в светлое будущее пинками не гонят. Вы лучше меня знаете, что в Федерацию, например, входят расы, для которых видовой и зародышевый геноцид все равно что регулярная уборка. Даже звучит жутко, но земляне молчат и жмут им лапки. Даже к агрессорам не причисляют.

— И слава богу. То, что нам на других планетах кажется аморальным и отсталым — просто часть сложнейшей экосистемы. Вмешаешься в нее — не разгребёшь последствия. Но мы хоть и выучили уроки, Майкл, по сути не изменились. Просто стали умнее и мыслим шире. А по большому счету для чего создан «Горизонт»? Чтобы мчаться сквозь вселенную, размахивая знаменем гуманизма.

Майкл всмотрелся в переливающийся перламутром пузырь у себя над головой. Изнутри будто проглядывала настороженность, как у затаившегося живого существа.

— Знаменем гуманизма в широком смысле, — улыбнулся он. — Ну да, жизнь для нас как была высшей ценностью, так и осталась. В древности и античности народ боролся за выживание против народа, государство против государства, сторонники одних ценностей против других. А когда вышли в космос, выяснилось, что выживать землянам нужно всем вместе. Потом одно столкновение, другое, союзы, федерации и приходится мыслить еще шире. Теперь нас беспокоит выживание всех разумных рас вселенной. От агрессоров до аморфных амеб, прячущих щупальца, чтобы их удобнее было жрать.

— Майкл, вы говорите, как отпетый романтик! Но да, человечество опять впереди всех и на белом коне. Остальным плевать на мутные гипотезы о горизонтах разума вселенной. Нет никакого дела до трансформации и возможной гибели. Каждый дятел сидит в своем дупле. Но нам же позарез нужна миссия всеобщего спасения. Миссия и экспансия — как две стороны одной медали. Мы преследуем великие цели, а по дороги создаем огромные проблемы. И для себя, и для других. Горизонтами разума могут разве что инсектоиды заинтересоваться. Чтобы что-нибудь улучшить массированными энергетическими ударами.

Ее горячность напомнила утреннего Люка. В какой-то момент своих рассуждений Лора встала и принесла практически полный графин. Решила, что он ввяжется в спор, длинною в алкогольную ночь? Это вряд ли, Майклу требовалось другое.

— Лора, вы меня запутали. Так вы против нашей экспедиции или за?

— У меня нет простого ответа, но скорее я против, Майкл. Сколько людей погибло, когда мы впервые столкнулись с инсектоидами? Полмиллиона. И ради чего? А теперь мы мчимся навстречу гиперразуму. Предполагаем, что ему нет до нас никакого дела. Что это практически природная аномалия. Мы ее изучим и спасем расы вселенной от возможных последствий. От каких? Гипотетических трансформаций? А если «ему» нет до нас дела, пока мы далеко, а стоит появиться поблизости, как дело до нас появится. Что мы в состоянии противопоставить такой мощи? Ответ — ничего. Так мы подставим еще и тех, кого взяли под крыло, гуманисты хреновы.

— Окей, Лора, вы правы, теоретически это возможно. Но тогда зачем вам быть здесь? Зачем возглавлять безумие? Может, лучше спасать оставшихся?

— Во-первых, я не выношу чистоплюйства, Майкл. Знаете, все это… ваше дело неправое, поэтому я отойду в сторонку и посмотрю, чем все кончится. Лицемерие в чистом виде. Беспокойство сугубо о собственном душевном комфорте. Но дело даже не в этом. Раз безумной гонки не избежать, нужно постараться ее выиграть. Приложить все силы. А я один из ведущих астробиологов. Со мной у вас больше шансов на победу. А я постараюсь дожить хотя бы до первой встречи с гиперразумом. Сделать все, что в моих силах, чтобы разобраться, оставить свои рекомендации и подготовить смену. Буду надеяться, что с непредсказуемыми последствиями справятся другие. Все-таки нашу неуемную экспансию теперь прикрывает не только Земля, но и Федерация. Не зря же мы накопили столько союзников. Иногда надо доверяться другим, не так ли, Майкл?

Иногда надо доверяться другим и делать свое дело. Ради него он оставил Джеки на Алексея Треллина. И сейчас решительно ничего не изменилось. Просто стало больнее и страшнее. Но это его проблемы. И их придется тащить за собой. Раз уж Лора Бурская перешагнула через веру, чтобы поступить так, как от нее требовала ситуация, то он должен сделать так же. «Горизонт» полетит вперед, а его губернатор будет молчать и надеяться на весточку с Земли. На победу.

Майкл встал, плеснул виски из початого графина и выпил в три крупных глотка. Размял правое плечо, ноющее после духоподъемных подвигов в шахте.

— Я очень рад, Лора, что вы с нами. Как только экзопланета нарастит мяса, я буду настаивать на скорейшем развертывании лаборатории по моделированию и изучению гиперразумных скоплений. Чем раньше начнем, тем лучше будет для всех.

— Спасибо, Майкл. Античные астробиологи отгрызли бы себе пальцы, если бы узнали, что когда-нибудь придется вступать с контакт со звездным скоплением. Где красный карлик, а где, строго говоря, биология. Даже сегодня это звучит фантастично.

— Для одних фантастика, для других реальность. Даже чаще проблемная реальность.

Он поставил бокал и неожиданно для себя отвесил глубокий поклон. Лора не сдвинулась с места, только удивленно приподняла брови.

Майкл сидел на крыле авиетки и с удовольствие вдыхал влажный воздух от единственного здесь водного резервуара. Над рабочей зоной биологов небосклон выглядел темно-серым, с сизыми разводами по линии горизонта. На насыщенно сером полотне бесконечной россыпью ярких и тусклых монет светились звезды. Сквозь сравнительно тонкую атмосферу экзопланеты клубились облака далекой незнакомой туманности. Правду говорят, что под чужими звездами теряются жизненные ориентиры. Будто ты сам становишься кем-то другим. О них надо специально думать и помнить. Повторять про себя, кто ты и зачем отправился в путь.