Чтение онлайн

Едва мы ступили на борт, катер тронулся, направляясь в открытое море, и вскоре мы почувствовали, как под нами перекатывались его огромные валы.

Когда около полуночи мы обходили Атху с северной стороны, море было неспокойно. Все вокруг, кроме воды под нами, было черным-черно. Вода же светилась мельчайшими искрами. Всякий раз, когда наше судно врезалось в гигантскую волну, кругом загоралась жизнь, фосфоресцирующая, наполняющая эти северные воды, и казалось, что искры разлетаются во все стороны. Это было красивое зрелище, и мы с Лофлином, наверное, не менее часа любовались им, стоя у поручней. Потом я пожелал ему спокойной ночи и ушел в свою каюту помечтать об Атхе и народе, который там оставался.

"Что-то сейчас происходит в деревне?" - задумался я, просыпаясь на следующее утро. Было девять часов. Кое-кто там еще только вставал. Старый Диркс, наверное, вышел к морю проверить, не попался ли ночью в его снасть палтус. Интересно, встал ли уже Боб.

По приезде на Адах я поспешил в лабораторию. В ней все оставалось по-прежнему, как и до нашего отъезда, только без Боба тут было пусто. Но вскоре печки стали давать тепло, и в воздухе снова запахло сухими травами.

Работы было более чем достаточно - предстояло отправить наши коллекции в университет; кроме того, у меня имелся целый ящик отснятой пленки, которую нужно было послать в фотолабораторию для обработки. Мы фотографировали уже несколько недель подряд, не имея возможности увидеть результатов. Это стало меня беспокоить. Ведь очень многое зависело от того, как мы сумели запечатлеть увиденное на пленку. Однако пробные снимки можно будет получить лишь через месяц, а до того момента не оставалось ничего иного, как ждать и надеяться.

Так как в ближайшее время не предвиделось никакой оказии для поездки на острова, намеченные для посещения в первую очередь, я занимался тем, что помогал Лофлину раздобыть снаряжение для работы в Никольском. И на этот раз нас выручили друзья из флота, и очень скоро Лофлин получил все необходимое и был готов вернуться к своим на Атху. Я решил поехать с ним и забрать оттуда Боба. Перед самым нашим отъездом главный врач флота снабдил нас щедрым запасом пенициллина для доктора Александера, чтобы он имел возможность начать борьбу с венерическими заболеваниями в деревне.

Нас доставил на место военный грузовой самолет. Однако по приезде я узнал от Михи, что Боб на склонах вулкана Коровинского, где пробудет еще несколько дней. Мне пришлось оставить ему записку. Я написал, чтобы он вместе с Гарвардской экспедицией выехал в Никольское катером пограничной охраны, который должен был вскоре заехать за ними. Я присоединюсь к нему, как только представится возможность.

Тем временем я возвратился на Адах. Мне было необходимо найти способ добраться до тех островов, на которых имелись пещеры с мумиями.

На Адахе я застал письмо, сильно меня взволновавшее. Профессор Бартлет сообщал, что получил известие из Национального совета по научным исследованиям, в котором в неопределенной форме упоминалось о нехороших слухах про нашу экспедицию. Не зная, как это понять, Бартлет запросил меня. Он заканчивал свое письмо предположением, что, возможно, наше пребывание на Алеутских островах нежелательно для группы Гарвардского университета. Я был совершенно ошеломлен и немедленно ответил ему, приложив полный отчет обо всех наших действиях с момента отъезда из Анкориджа.

И тут совершенно неожиданно мне подвернулся транспорт, о котором я так мечтал. Воинская часть предложила воспользоваться адмиральским катером с мощным двигателем марки BSP. Катер имел деревянный корпус, двухцилиндровый дизель и малую осадку - именно то, что и требовалось для работы у берегов. Майор Александер Беккер, начальник порта на Адахе, изложил свой план.

Он сообщил, что команда BSP-311 была набрана лишь недавно и что в настоящий момент судно не понадобится для каких-либо служебных целей. Поездка с нами будет хорошей практикой для экипажа, и армия сможет извлечь некоторую пользу их наших поисков. Анкоридж телеграфно подтвердил свое одобрение при условии, что по окончании путешествия я представлю о нем отчет.

– Превосходно!
– заключил майор.
– Когда вы хотите выйти и море?

– Чем скорее, тем лучше, - ответил я, не веря своим ушам и полагая, что мне придется ждать много дней. Майор же назначил отъезд на завтра. Когда я прокладывал предполагаемый маршрут на морской карте, висевшей на стене в его кабинете, вокруг меня столпились все присутствовавшие. Даже их воображение было захвачено такого рода путешествием.

Сначала я намеревался исследовать район вблизи острогов Иллах и Танага, расположенных к западу от Адаха, так как на это должно было уйти всего несколько дней. Затем мы заезжаем за Бобом на Атху и продолжаем поездку до Никольского и далее к островам Четырех гор, как мы и планировали в самом начале. Я поспешил в лабораторию собрать вещи.

На борту дизельного катера мне был оказан радушный прием его капитаном-шведом Доном Эриксоном; на его лице играла приятная улыбка. Мне казалось, что он слишком молод для роли капитана, но потом вспомнил, что все считали меня и Боба тоже слишком молодыми для наших дел.

Эриксон познакомил меня с главным механиком Дж. С. Хантером по прозвищу "Рыжий" - высоким парнем нервного склада с вьющейся рыжей шевелюрой. Затем мне был представлен кок Джордж Флог, который тут же предложил кофе. Пришли остальные члены экипажа - первый и второй помощники капитана и помощник механика. Сидя в небольшом камбузе за чашкой кофе, я объяснил, куда и зачем мы отправляемся.

– Господи боже!
– вскричал Рыжий, когда я закончил объяснение.
– Вот это будет плавание!
– шлепнул он себя по колену.
– Черт побери! Охота за мумиями! Скажите, доктор, а попадаются ли среди них мумии женского пола?

Погрузив прессы для засушивания растений и другой инвентарь на судно, мы были готовы к отплытию и в пять часов пополудни не спеша выходили из гавани в заливе Хулух, а уже два часа спустя огибали мыс Адагдах.

Корпус катера имел в длину всего сорок восемь футов; катер был рассчитан на десять человек, но нас было всего семеро - команда из шести душ да я. Благодаря малой осадке он держался на воде, как пробка; и едва мы очутились на волне, нас стало швырять из стороны в сторону.

Джорджу Флогу с трудом удавалось удержать кастрюли на плите, хотя она была, как положено, снабжена решеткой.

Мы ели посменно, и разговор вертелся все больше вокруг предстоящего путешествия. Команда катера состояла из людей, близких мне по духу; так как я был научным работником, они звали меня "док", несмотря на мои протесты и объяснение, что я еще не имею права на такое звание. Для них научный работник, "док" и "проф" были синонимами.

Потом мы с Эриксоном пошли в рубку, чтобы наметить курс по морским картам. Когда я указал на Иллах, он покачал головой. Это был просто-напросто клочок земли - всего четверть мили в длину и очень узкий. При плохой погоде нам будет трудно найти его местоположение, так как на катере нет ни радарной установки, ни другого специального навигационного прибора. Ориентировка только по компасу и картам делает счисление пути в море совершенно безнадежным.

Я заметил, что Эриксон всему дивился и нервничал, точно впервые попал на судно. Если это было так, то ему предстояло нелегкое боевое крещение. Мы входили в воды, которым никогда нельзя доверять, и нам предстояло обследовать побережье, окруженное рифами и грозящее тысячью и одной опасностью.

Пока мы наблюдали за тем, как мимо нас проплывали отвесные скалы Адаха, сумерки сгущались. Стоял туман, и ветер хлестал серым дождем по капитанскому мостику. Мы плыли в нескольких милях от берега, но даже и на таком расстоянии было видно, как волны разбивались о мыс Адагдах, иногда чуть не захлестывая огромные остроконечные утесы. В этом месте побережье имело унылый, заброшенный вид, словно оно было всеми покинуто, необитаемо, разбито штормами. А между тем сразу же за горой находилась военная база. Сейчас там уже, наверное, приняли меры предосторожности на случай возможного шторма и укладывались спать.