Чтение онлайн

Душители подхватили Эверилд на руки, пронесли по подземельям и поднялись в пагоду, где в центре зала стояла Кали и улыбалась. Вампирша моргнула, однако улыбка не исчезла с лица статуи, но стоило Эверилд зажмуриться посильнее, лицо Кали приобрело прежнее выражение: всё тот же взгляд и высунутый язык, от померещившейся улыбки не осталось и следа. «Видимо, опиум всё же до сих пор действует на мое сознание», — промелькнуло в голове вампирши.

Душители суетились, бегали по храму.

— Вы должны будете завтра на закате обручиться с Кали, а пока отдыхайте, — сказал гуру, велев жестом двум тугам проводить жрицу в покои. Эверилд последовала за мужчинами. Она очутилась в темном коридоре, сужающемся кверху, чуть дальше виднелись скользкие винтовые ступеньки, уводящие в неизвестность. Два факела слабо освещали путь, позволяя не споткнуться. Туги вывели вампиршу в просторный светлый коридор, украшенный цветами, и подвели к бамбуковой двери.

Вампирша вошла в маленькую комнату с узкими прорезями для окон. Расстелив кровать, накрытую голубым кружевом и различными шелками, она замерла, глядя вдаль: на высокий бамбук, резвящихся обезьян, на реку. Эверилд передумала ложиться спать, открыла дверь.

— Что-то желаете? — поинтересовался душитель.

— Да, хочу прогуляться по городу, — ответила Эверилд, поправляя сари из зеленого шелка с вышитыми розами из рубинов. Тонкая нить жемчуга обрамляла тонкую шею.

— Вам не стоит перед проведением ритуала покидать храм, — ответил туг. Эверилд, покачав головой, вышла в знакомый коридор. Она прислушалась к звукам — снизу донеслось множество голосов. Спустившись по широким мраморным ступенькам, она оказалась на втором ярусе, в зале.

— Не подскажете, где выход? — обратилась она к жрицам. Они, немного помедлив, кивнули на дверь.

Эверилд пересекла пол, выложенный черно-белыми плитами. У стен стояли вазы с цветами. Вампирша сбежала вниз по ступенькам и оказалась в саду. Между банановой и кокосовой пальмами пристроилась саговая, возвышаясь над двором метров на семь. Ее листья дугообразной формы отбрасывали причудливые тени, играющие на ветвях манго и папайи, которые были так увиты ротангом, что нельзя было разглядеть их стволов. Пройдя через сад с множеством интересных растений, Эверилд оказалась на городской улице. Мимо проплывали белые каменные дома с различным орнаментом, по дороге мчались экипажи с лошадями, шли пешком индусы, а у храма стояла толпа нищих: они просили милостыню. Эверилд прошла мимо, стремительно преодолев несколько богатых кварталов, она вышла на грязные улочки с тростниковыми домами. Тяжелый запах гнили и различных нечистот наполняли воздух. В этом районе жили бедные и неприкасаемые. Вампирша ускорила шаг, не желая встречаться с нищими — один их взгляд мог ее осквернить. Она шумно выдохнула, оказавшись на купеческой улице, где нашла глазами голубой двухэтажный дом, расписанный сценами из жизни Шивы. Приблизившись к дому и пройдя ворота, Эверилд поднялась на крыльцо и приподняла бронзовый молоточек, висевший около двери. Глухой звук разнесся по дому.

— Проходите, — произнесла служанка, одетая в серое сари. Она проводила гостью в просторную комнату с задернутыми шторами. На полу сидела миниатюрная брюнетка и листала книгу.

— Эверилд, где мой муж? — спросила она, подняв глаза. Чуть поодаль от женщины сидел молодой мужчина и набивал трубку табаком, бросая странные взгляды на гостью.

— Мне жаль, Сурама, твой муж убит, — ответила Эверилд, опускаясь на топчан. Вдова вскрикнула, выронив книгу. В ее ясных очах отразился ужас.

— Как это произошло? — прошептала Сурама, утирая бегущие по лицу слезы.

— Его задушили, — тихо ответила вампирша, убирая челку с глаз. — А меня взяли в плен.

Молодой мужчина положил свободную руку на плечо гостьи, почти промурлыкав:

— Что-то я не верю твоим словам, с момента вашего ухода прошли сутки, и ты не похожа на измученную пленницу.

Эверилд быстро скинула его руку, сверкнув глазами.

— Тише, тише, дорогуша, тигрицу не звали, — сказал мужчина, примиряюще поднимая руки.

— А тебя, как я вижу, вообще не трогает смерть отца, — резко бросила Эверилд, встав с топчана. Улыбка улетучилась с губ юноши.

— Мужчине не положено открыто выражать свои эмоции, а женщине — грубить, — отрезал он, сверля вампиршу гневным взглядом. — А еще я решил, что ты станешь моей женой. Унывать некогда, надо хозяйство брать в свои руки, — он с вызовом посмотрел на вампиршу.

Эверилд знала, что Акиль не питал к отцу теплых чувств, но она всё равно не понимала, как можно так открыто радоваться чьей-то смерти: глаза парня горели, а на губах играла победная улыбка. Сын давно стремился завладеть производствами и привести их в порядок, потому что считал, что отец не справляется и ведет семью к краху.

— Нет, Акиль, я не стану твоей женой! Я обещана Кали! С завтрашнего вечера я стану ее Девадаси[5], — ответила вампирша, твердо глядя в зеленые глаза юноши. Он сжал кулаки. — И мы с тобой в разных кастах. Не забывай об этом.

Со второго этажа послышались шаги, кто-то приближался. Эверилд уловила знакомый аромат, но вспомнить не могла, чей он. В воздухе дрожало напряжение. В комнату вошел европеец, разрядив обстановку.

— А он прав, Эверилд, ты не должна дерзить сильному полу.

Девушка опустила взгляд:

— Да, учитель, — она несмело посмотрела на него, надеясь убедиться, что это не сон, а затем резко подошла к нему и сильно прижалась к груди, вдыхая давно забытый аромат.

Наставник отстранил ее, смотря с укоризной на подопечную.

— Веди себя прилично, — произнес он строго. — Девушкам не положено первыми бросаться в объятия к мужчине.

Эверилд одарила его разъяренным взглядом и отошла в сторону.

— Ты в последнее время сильно ожесточилась, — продолжил европеец, сделав один шаг навстречу. Вампирша отступила.

— Что вас привело в Индию, учитель? — спросила она.

— Желание проведать тебя. А еще — убедиться в правдивости слухов, дошедших до меня из Османской империи.

Девушка закусила губу и стала изучать свои ногти.

— Мне пора возвращаться в храм, — сказала она быстро, вылетев вихрем на улицу. Она долго бежала, сбавив ход только у храма.

Весь следующий день Эверилд провела в молитвах, чтении мифов и легенд богов Индии, повторяя сложные элементы танца. Всё в этот день у девушки получалось плохо, ей не давала покоя встреча с учителем. Склизкий страх заползал в душу. «Неужели он меня искал столько лет, чтобы предать? Уже столько времени прошло, а я всё еще его боюсь. Нет, надо брать себя в руки: какая я тогда королева? Он должен мне сказать, куда дел артефакт, который до меня не дошел в Российской Империи».

Вечер плавно сгущал тени. Сотни человек стояли в храме, ожидая появления невесты. Мужчины вынесли деревянный паланкин, пронесли его семь раз вокруг Кали и аккуратно опустили на пол. Паланкин открылся, и Эверилд встретилась взглядом с верховным жрецом, временно играющим жениха. Он помог ей выйти. Их наряды красиво контрастировали: Эверилд в пурпурном платье с разукрашенными руками шла рядом с женихом, одетым в белое. Жрец, взяв за руку невесту, обвел ее семь раз вокруг огня.

— Клянусь верой и правдой служить Кали. Я отрекаюсь от всех богов, вручая свою судьбу Бхавани, черной матери, — вампирша взяла лампаду и несколько раз помахала перед статуей. Жрец снял с Кали красные бусы и торжественно надел их на новую Девадаси.

— Отныне твоя судьба нераздельно связана с Кали, — возвышенно произнес верховный жрец.

Далее в ритуале начиналось клеймение. Жрец подал знак, и двое мужчин крепко схватили Эверилд, а третий приложил раскаленное железо сначала к ее левому плечу, потом к правому. На левом отпечатался меч, а на правом — голова демона.

— Лучше сделайте татуировки, ожоги сейчас исчезнут, — словно в подтверждение словам девушки рана затянулась у всех на глазах. По залу пронесся шепот.

Жрец велел позвать сведущего в этом человека. После того как мужчина набил рисунки, слуги начали вносить еду. Ее клали на алтарь как подношение богам. После этого начался пир. Многие принимали Эверилд за божество и хотели к ней прикоснуться, поговорить. Она общалась сколько могла, а потом, улучив момент, покинула зал, чтобы отправиться на охоту.