Чтение онлайн

Меня настигает необъяснимое волнение. Ощущение, что у меня что-то украли. Что-то ценное. Или кого-то…

Я не хочу отдавать! Это мое! Только моё! Настоящее…

Чувствую будто поднимаюсь немного выше. Голоса становятся ещё громче и чётче. Я начинаю различать отдельные слова…

— ...что-то делать!

— ...истощение! Шок спровоцировал… через связь…

— ...шанс?

— ...слишком сильная связь… борется… ждать…

Я не понимаю, что обрывки этих фраз могут значит. Смысл ускользает от меня.

Ощущаю как снова начинаю погружаться вниз, в темноту и холод…

И тут окружающий меня мрак разгоняют словно два ярких факела вспыхнувшие напротив яркие оранжевые глаза с вертикальным кроваво-красным зрачком... Отблеск зеркальной зелёной чешуи… Воспоминания о тепле, что дарило мне это угрожающее с виду существо. Ощущение единства и общности. Кровное родство. Единение душ…

Раш!!!

На сознание беспощадным проливным дождем обрушиваются воспоминания о последних днях!

Колыбель… Лагерь… Матвейка… Раш… Скарры…

Скарр…

Айфар!

Несколько дней безмятежного счастья… Щемящая нежность и оголтелая страсть… Ночь, ставшая откровением для нас обоих… Пробуждение……..

Знакомая боль, словно только этого и дожидаясь, мгновенно впивается в тело! А разум бьется в агонии!

Нет!!!

Не правда!

Не верю!

Не хочу!

Я чувствую, как бьётся в конвульсиях тело. Как несколько пар сильных рук прижимают меня к постели. Как между истрескавшихся губ и насильно разжатых зубов оказывается что-то твердое.

— Дочка!!!

— Держите ее!

— Ноги! Ноги держите!

И лишь тогда сквозь затуманенное болью сознание прорывается спасительная мысль — закрыться! Закрыться от боли!

Сконцентрироваться не сразу получается. Сознание времени мутнеет, мысли разбегаются. Но наконец у меня получается и поток невыносимой боли словно отрезает. Я тут же обессиленно обмякаю на абсолютно мокрых простынях…

Лишь бесконечное мгновение спустя у меня наконец получается выровнять дыхание и приоткрыть слезящиеся глаза.

Каюта… Та самая… Водоворот воспоминаний готовится снова обрушиться на меня, увлекая за собой, но я безжалостно пресекаю это. Чтобы отвлечься концентрирую взгляд на склоненном надо мной ближе всех лице.

— Ма…рэк…

Невероятное красивое некогда лицо осунулось и побледнело. Яркие глаза потускнели, под ними темные круги, заметные даже моим слабым сейчас зрением. Огненные пряди собраны в небрежный хвост… Очень небрежный… И кажется давно немытый…

Мой хриплый шепот услышан и я вижу как дёргаются вверх уголки красиво очерченных мужских губ в намёке на улыбку.

— Он самый. Как же ты напугала нас, дочка!

Перевожу взгляд и вижу обеспокоенное, осунувшееся лицо Глэвиуса.

— Отец…

Сокровенное слово вырывается само, на выдохе. Выражая то, что я на данный момент чувствую, смотря в глаза этого мужчины, за короткий срок ставшего мне гораздо большим, чем союзник и отец названный. Гораздо большим, чем когда-либо был отец родной, давший жизнь и однажды ее, в припадке пьяной ярости, чуть не отнявший.

Бирюзовые глаза расширяются, вспыхивают изумлением. Прикрываются на долгое мгновение чтобы снова распахнуться уже повлажневшими и полными родительской теплоты и заботы.

— Думал не дождусь… — голос его подводит, срывается, приходится откашляться чтобы продолжить. — Слава древним, очнулась! Самые мучительные трое суток в моей жизни…

Трое суток…

Трое суток я была…

Сглатываю и зажмуриваюсь, чтобы прошептать вопрос, что вертится на языке и который так страшно задать :

— Айфар…?

— Что, дочка? — на лице…отца… полнейшее непонимание. Как и на лице напряжённо смотрящего на меня Марэка.

Они не знают его имени…

— Скарр… — шепчу я ещё тише. — Айфар… Что с ним?

— Ну хоть теперь знаем как его звали! — неожиданно слышу где-то за спиной Марэка знакомый писклявый голос, принадлежащий тому самому синекожему мелкому засранцу из команды кэпа, который при первой встрече принял меня за куклу и рьяно желал использовать по прямому кукольному назначению.

Но меня не заботит, что он забыл в моей каюте! Мне плевать, что когда-то он мечтал залезть мне в трусы и прилюдно не скупился на описания того, что именно он со мной сделает! В голове вымораживающим внутренности эхом звучали его слова "Знаем как его звали…"

"...как его звали…"

"...звали…"

В прошедшем времени…

Чувствуя как внутри стремительно разрастается голодная, сосущая пустота, я обреченно закрываю глаза. Из уголков тут же скатываются непослушные, предательские слезинки. Скользят вниз обжигающе горячими дорожками.

Словно вживую, я вижу перед собой его лицо, озаренное нежной счастливой улыбкой, каким оно было перед тем, как я уснула. Ощущаю теплое дыхание в своих волосах и слышу тихое "Спи, киира…"

А затем снова виду искаженное невыносимой болью лицо, искореженное тело.

Недолгим было счастье…

Внутри всё болезненно сжимается, но с головой погрузиться в отчаяние мне не даёт странный, хлесткий звук и последовавший за ним возмущенный, болезненный вскрик.

Безучастно открываю глаза и вижу как мелкий синий засранец потирает затылок, с возмущением смотря на развернувшегося к нему всем корпусом, напряженного как струна Марэка, от которого в буквальном смысле слова волнами во все стороны расходится чистейшая ярость.

— За что?!? Что я такого сделал?!

— Пасть закрой! — рявкает с рычанием взбешённый варг. — И впредь думай, что языком своим поганым мелешь!

— Дак я же правду…!

— Что здесь происходит у вас опять? — слышится из коридора запыхавшийся голос кэпа, а затем в каюте появляется и он сам. Замирает на пороге, заметив находящуюся в сознании меня. Расцветает в улыбке, но она тут же стекает с его лица, когда он замечает мой безучастный вид и слезы на лице. Переводит вопросительный взгляд сначала на Глэвиуса, потом на Марэка. Отец беспомощно открывает рот, косится на меня и снова закрывает. Зато у Марэка проблем с речью нет.