Колыбель Жизни
Шрифт:
Нам со скарром на всё было плевать. Мы везде передвигались в обнимку… Часто целовались… Кормили друг друга… Много смеялись, чаще всего над проказами неугомонного Матвейки.
В общем, веди себя до тошнотворного мило, как неразлучная сладкая парочка. И я впитывала это состояние как губка, словно запасала впрок ощущения и эмоции, консервировала счастье. Вряд ли это могло продлиться долго, но как же хотелось…
Окончательный шаг к сближению мы так и не сделали. Немного смущало, что знать о произошедшем на утро будут все окружающие, но дело было даже не в этом. В тот первый вечер я банально вырубилась, едва коснувшись головой подушки. Успела только почувствовать как скарр осторожно укладывается позади меня и крепко обнимает, прижимая к своей груди…
Весь следующий день нам тоже было не до этого. И, если честно, хватало и обычных подростковых нежностей. Именно их мне так не хватало в той, кажущейся уже абсолютно далёкой, прошлой жизни. Там у меня не было толком ухаживаний и конфетно-букетного периода. Мы встретились с НИМ, почти сразу поженились, а потом… Секса в моей жизни было много, и о некоторых эпизодах я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Сейчас я отрывалась, ощущая себя юной девочкой, какой и была до встречи с НИМ. После этого моя жизнь в скором времени превратились в жуткий черно-серый негатив. Сейчас же я словно снова начала с того самого места. Юная, влюбленная, счастливая… Как же хорошо! Как же здорово!
При взгляде на нас двоих, жмущихся словно подростки по углам, улыбались все без исключения, уже искренними, без тени лукавого или пошлого намека, улыбками.
Хотя, исключение всё же было. Марэк… Мое счастье причиняло ему настоящую боль. Сильную, почти нестерпимую. Ещё хуже было то, что он не мог понять причину этого. Он был в смятении, дезориентирован, растерян. А объяснить я ему не могла, нажила бы себе сейчас смертельного врага под боком. Слишком "хорошо" над ним поработали в ментальном плане. Я неожиданно для себя поняла, что теперь я и это могла ощущать. Что-то мутное ощущалось в его сознании, словно запутанный и размахраченный игривым котом облезлый клубок. Мутный и грязный. И от ощущения этого хотелось помыться. Что делать со всем этим я не знала, да и боялась что-то предпринять. Вдруг наврежу ещё больше. Чужое сознание штука тонкая и ой какая непростая. Поэтому редкие встречи с Марэком ненадолго омрачали мое безоблачное счастье. Он, конечно же, держал лицо и пытался контролировать собственные эмоции при встрече со мной, зная о моих способностях, но эти самые способности после слияния с фариалом сильно возросли. Я могла ощущать даже тонкие оттенки эмоций, вот различить их было для меня пока сложновато. Но я тренировалась. На скарре своем и тренировалась, да. Когда целовала его, когда ласкала тренированное и невероятно отзывчивое мужское тело. Когда пыталась по его эмоциям угадать где мои прикосновения ощущаются приятнее, а где острее… И позволяла точно также изучать собственное, новоприобретенное и не менее отзывчивое тело. Но опять же, далеко мы с ним не заходили.
В редкие мгновения уединения я много думала. О неожиданном повороте в собственной судьбе, о тех кто остался там, на далёкой Земле… О Максиме… Думала много и об этой планете, которую все без исключения так и продолжали называть Гелиосом. По имени той самой аномалии, что много веков была страшным сном пилотов Союза и всех близлежащих галактик. Опасная и абсолютная неизученная блуждающая аномалия. Я же знала ее как Колыбель жизни. Знала и не спешила пока этим знанием делиться. Догадывалась, что название это совсем не простое и открою я ни больше ни меньше, а ящик Пандоры. Место, где в этой вселенной зародилась жизнь. Место, напрямую связанное с исчезнувшими без следа когда-то древними. Совсем не простое место со своими непростыми секретами. Ведь я не совсем расслабилась за эти сутки. Наблюдала, присматривалась, изучала. И заметила некоторые странности, которыми наши не спешили со мной делиться. Не хотели, видимо, напрягать раньше времени, давали время насладиться только что созданной связью с избранным мужчиной. Никто из наших за всё время, что я была в сознании, не пытался покинуть котлован, ну, или долину, в которой мы сейчас вместе с кладбищем кораблей находились. Ни разу! Более того, они все, находясь на возвышении, старались не отходить от долины дальше четко определенного расстояния. Будто что-то не пускало их дальше. А точнее, не выпускало отсюда. Из этой долины, из этого четко ограниченного кем-то или чем-то пространства. Со стороны выглядело это так, будто чем дальше они отходят, тем неприятнее им становится. Они неуютно чувствовали себя. Нервничали сначала, потом морщились. А затем и бледнели, покрываясь испариной. Но это уже самые отчаянные, вроде бойцов скарра. Остальные вообще старались наверх не подниматься. Мне приходилось и часто. Там был фариал, мой кораблик. Каждую свободную минуту, когда скарр был занят, я старалась проводить там, в нем, рядом с ним. Брала с собой Матвейку и уходила туда. Сидела на полу и пока малыш игрался рядом, приложив ладони к полу, а иногда и укладываясь на него во весь рост, делилась накопленной за прошедшее время энергией. Так вот, после одного из таких посещений, когда Матвейка, вдосталь со мной наигравшись, уполз по своим детским мурфячьим делам, а больше никого в пределах видимости не наблюдалось, (про Раша молчу, тот всегда старался держаться рядом под невидимостью) я и попыталась подойти к тому самому невидимому барьеру.
И у меня это получилось!
Что интересно, никакого дискомфорта и отторжения не ощутила вовсе. Лишь странные, едва различимые колебания воздуха в том самом месте. Непонятные энергетические колебания. По мере приближения воздух словно уплотнился, наэлектризовались волосы и одежда, волоски на теле поднялись как по команде. Но неприятно не было, больно тем более. Скорее щекотно. А ещё меня тянуло туда, за тот почти невидимый глазу барьер! Хотелось пройти его, преодолеть. Словно что-то звало меня туда. Посмотреть, что же там, с другой стороны. Почему-то я была уверена, что что-то интересное, совсем не то, что видится. Словно простирающаяся впереди, за почти прозрачным барьером, земля с редкими деревьями и песком это обман зрения, оптическая иллюзия. Я не могла объяснить, откуда взялась эта уверенность и на чем она основывалась, но я так чувствовала. Не верила собственным глазам, а доверяла ощущениям. Усилившейся в этом мире интуиции.
Уже почти у самого барьера, ощущая растущее беспокойство невидимого Раша, я остановилась. Понимая, что не пойду. Не пойду туда. По крайней мере не сейчас. Не хочу. Не готова. Я счастлива здесь, в этом ограниченном пространстве, с теми, с кем меня свела в этом мире судьба. И я пока ничего не хочу менять. Пусть там, с той стороны барьера, меня и ждёт возможно то, ради чего меня сюда и направила та так похожая на меня женщина. Пусть там меня ждёт то, ради чего меня притянула и пропустила почти невредимой на свою поверхность сама планета. Пусть кто-то сочтет это малодушием и трусостью. Пусть! Я считаю, что заслужила пару дней отдыха и счастья!
Решительно развернувшись, я тогда ушла. Чтобы вернуться позднее, через сутки. Дезориентированная, полностью разбитая, задыхающаяся от боли. Но об этом позднее…
Пока же я заслуженно наслаждалась своим тихим счастьем…
Оба вечера мы со скарром, вместе с Матвейкой и остальными, провели, любуясь красотой этой необычной и абсолютно загадочной планеты. Здесь не было закатов в том понимании, которое подразумевают земляне. Солнце не заходило эффектно за горизонт, окрашивая небосвод в ярчайшие краски. Потому что его здесь не было вовсе. Как и луны. И звёзд, к которым я так привыкла и так любила любоваться ими, прокравшись ночью в собственный сад и сидя на качелях. Максим подходил тогда сзади бесшумно и опускал на мои озябшие плечи теплый пушистый плед или свой пиджак. А потом отходил на необходимое… безопасное для нас обоих… расстояние и охранял мой покой. Любуясь звёздами вместе со мной. Практически единственные для нас двоих мгновения уединения. Пару раз в такие моменты нас заставал ОН. Но лишь окидывал цепким взглядом и усмехался уголком губ. Знал, что черту мы не перейдем. Не потому что боимся за себя, нет, боимся друг за друга. Каждый из нас был слабым местом для другого и ОН это знал…
Но удивительно, я пока по земным звёздам здесь не скучала. Может потому что не было времени скучать. А может потому что по-настоящему важны не сами звёзды и то какие они, а тот, с кем ты на них любуешься. Скарр обнимал меня крепко и вместе с этим нежно со спины и мы с ним молча смотрели как яркое оранжевое зарево в небе с зелёными всполохами всё сильнее темнеет, постепенно становясь уже почти полностью темно-зелёным и на этом, обновившемся фоне вспыхивают зарницами уже ярко-оранжевые всполохи, постепенно переходящие в самое настоящее северное сияние. И в такие моменты дыхание перехватывало от красоты иномирного неба. А может от тепла мужчины, что прижимал меня к своей крепкой груди в стремлении согреть собой, укрыть от прохладного вечернего ветра.
Ещё один искренне любящий мужчина, ещё один шанс на счастье, который я уже точно не упущу…
Я понимала, что впереди нас ещё ждут трудности. Что будут, возможно, и потери. Но я никогда не пожалею, что увидела и узнала этот новый, невероятный мир. Узнала вместе с ним… Со всеми ними… Колыбель жизни… Невероятная планета, которая не покидала моих мыслей. Кажется, у нее не было светила, что освещало и согревало ее, а все необходимое тепло и свет выделялись этим самом оранжево-зеленым заревом, охватывающим всю планету. Похоже это был и источник тепла и света, а заодно и что-то наподобие щита — защиты от нежелательного вторжения. Это была лишь моя догадка, которую подтвердить или опровергнуть я пока была не в силах. Просто я так чувствовала. Для меня оставалось пока загадкой, почему некоторые корабли относительно легко проходили через щит и достигали поверхности планеты почти неповрежденными, а остальные сгорали. В подтверждении последней части своей, пока не очень складной, теории я то тут то там, при прогулке по долине, находила обгоревшие и покореженные останки и части кораблей, которые были, большинством, из устойчивых к температурному воздействию сплавов.
После своеобразного, но очень красивого местного заката начиналось другое, не менее эффектное и захватывающее зрелище. Песок… Серебристый песок, которым здесь было покрыто всё вокруг, начинал светиться! И не просто светиться… Он становился почти прозрачным и сквозь него начинали светиться яркие перламутровые нити, которые медленно приподнимались над его поверхностью и словно тянулись к ночному зеленоватому небосводу! Невероятное зрелище!
Когда я увидела это в первый вечер, то буквально замерла на месте от восторга и шока одновременно. Почему от восторга вам, наверное, понятно, а вот шок мой наступил когда я узнала те самые нити. Те самые сияющие прожилки на стенах корабля! И те самые нити, которые светились внутри моего собственного нового тела при слиянии с симбионтом, а затем и с фариалом! Те самые симбиотические нити!
И когда я осознала это, то мне захотелось разуться и позволить им коснуться меня. Проверить, что будет. И сама тут же пришла в ужас от собственной сумасбродной мысли. Вернее в ужас пришла моя земная часть, то, что осталось от прежней земной Насти. А новая "я" стремилась попробовать, хотела рискнуть, сделать это, довериться собственной интуиции, проверить свои новые возможности…
В первый вечер сделать это я так и не решилась. Да и скарр начал заметно нервничать когда понял, что именно я задумала.