Чтение онлайн

Практически не дыша, я разжимаю кулак, выпрямляю пальцы и… выдыхаю в неверии.

Бабочка сидит на моей ладони мягко шевеля абсолютно целыми, ни капли не помятыми крыльями!

Я не свожу с нее взгляда распахнутых глаз, словно неосознанно ожидая чего-то, и мое предчувствие меня не подводит. По ярким крыльям насекомого проходит странная рябь и моя ладонь на мгновение пустеет. Бабочки нет! Она просто исчезает! Чтобы через один гулкий удар сердца снова проявиться в моей ладони…

Я выдыхаю и чуть не оседаю там, где стою.

Этого просто не может быть… Память тут же услужливо подкидывает воспоминания, которые я не считала важными. Множество бабочек. Тут огромное множество разноцветных бабочек! Но на меня постоянно норовила сесть именно оранжевая… Вот такая. Та же самая?

Мысль, что приходит в голову вслед за поспешными и не совсем обоснованными выводами, почти безумна, но я цепляюсь за нее. И, решившись, чуть приоткрываюсь. Короткий миг невыносимой боли чуть не складывает меня пополам, но я концентрируюсь на ярком оранжевом создании на моей ладони. Вдох-выдох и у меня получается. И я снова ощущаю тот самый зов. Точечный, сконцентрированный на одном участке. Направленный на один единственный объект — на меня.

Будто поняв, что я наконец мыслю в верном направлении, бабочка взлетает с моей ладони, а затем устремляется снова к барьеру. Но не пролетает сквозь него, как делала до этого, а порхает рядом. Словно дразнит… или зовёт за собой?!?

Прозрачнее намека быть не может. И я больше не жду очередного приглашения. Выдохнув, делаю последний решительный шаг, заступая за барьер.

Дыхание тут же перехватывает. По телу разом начинают пробегать сотни мелких, едва ощутимых, щекочущих разрядов. Совершенно безболезненных. Поняв, что ничего критичного не происходит я смогла наконец сделать вдох и чуть не закашлялась, ощущая, что горячий и довольно сухой воздух неожиданно и очень резко сменился на не менее горячий, но тяжёлый и влажный. Короткий миг изумления и я медленно открываю глаза, которые до этого непроизвольно зажмурила…

А затем, следом, сам по себе приоткрывается в потрясении и рот…

Боже…

В одно мгновение я ощутила себя стоящей на вершине мира. Мира, ещё не пострадавшего от корысти и безжалостности человека. Прекрасного в своей чистоте и первозданности.

Я стояла на самой вершине высокой горы, чей пологий, покрытый густой, ярко-зеленой растительностью склон простирался вперёд и вниз не меньше, чем на километр. А внизу… Я никогда не была в джунглях, но как дитя двадцать первого века знала как они выглядят. Так вот, это были самые настоящие джунгли! Самые настоящие тропики. Гигантские вековые деревья переплетались кронами и длинными вьющимися побегами. На вершинах многих из них сияли яркие, незнакомые глазу цветы.

Да и сами деревья… Местами их густые верхушки были не привычного глазу землянина зелёного цвета, а совершенно невообразимых оттенков. Лиловые, бирюзовые, бордовые и даже сапфирово-синие! А над вершинами этих исполинов кружили птицы. Огромные и маленькие, одиноко парящие в изумрудно-оранжевой вышине и порхающие стайками. И тоже не менее пестрые, чем этот первобытный в своей красоте мир, что был их домом.

От увиденного в прямом смысле перехватило дыхание. Снова. Ничего красивее и грандиознее я в своей жизни ещё не видела. Пейзаж, которым я сейчас с замиранием сердца любовалась, был одной из тех картин, от которых на глаза наворачиваются слезы даже у заядлых циников.

Невероятно!

Так вот какая ты, колыбель жизни…

Мимо лица пропорхала знакомая ярко-оранжевая бабочка. Взметнулась в вышину, нарезая широкие круги. Слишком быстро и решительно для обычной бабочки. Слишком… радостно. Она то взмывала стрелой ввысь, то пикировала камнем вниз. Наблюдать за этим было одновременно завораживающе и… жутко. А потом она резко дернулась в сторону, привлекая внимание, заставляя вынырнуть из оцепенения, в которое я погрузилась под влиянием увиденного, под грузом открытия, которое сделала.

Я всё ещё немного заторможено проследила взглядом за этим таинственным созданием и резко напружинилась. У самого горизонта что-то блеснуло среди зелени и прочих ярких красок. Что-то, от чего отражался свет. Что-то металлическое?

Вглядываться пришлось долго, чуть ли не до рези в глазах. Но мне удалось разглядеть верхушку какого-то купола. Бабочка в очередной раз дернулась резко и опять начала нарезать круги, всё сильнее отдаляясь в том направлении. Вскоре она вернулась и запорхала перед моим лицом. Настойчиво, даже настырно. А затем и вовсе уселась мне на щеку. Прикосновения я не ощутила и по привычке уже отмахнулась. Тогда она уселась на тыльную сторону моей ладони. И "улетать", сколько я не трясла рукой, категорически отказывалась.

Поняв бесперспективность своих действий. я остановилась и вздохнула. Устремила обречённый взгляд вдаль, ловя яркие блики.

— Туда?

Эта пакость мелкая тут же взмыла вверх и радостно запорхала перед моими глазами, вызывая стойкое головокружение.

Ещё один обреченный вздох:

— Понятно…

Знала ведь, что легко не будет. Но чтобы настолько. Мне придется пересечь пешим ходом километры неизведанной, многие века изолированной планеты. Которую населять может что и кто угодно. Ядовитые растения… Опасные животные… Не менее опасные разумные… Ждать на этом пути тоже можно было чего угодно. И одна я этот путь не преодолею. Даже если наберусь сил. Даже если найду оружие. Пользоваться местным я не умею, с правилами выживания в живой природе, как и в любой другой агрессивной среде, не знакома. Не готовила меня к такому жизнь. А это значит, что придется подвергнуть риску жизни других людей. Отец меня одну точно не отпустит. Как и Марэк. Последнего я и сама в лагере не оставлю — он должен быть рядом, под присмотром, да и наш с отцом план никто не отменял. Кэп наверняка рванет с нами — старики-разбойники превратились в реальных неразлучников. Раш… Тут без вариантов. Да и я сама без него никуда не пойду. Если бы не он… После того, что случилось с Айфаром лишь ментальная связь с Рашем удерживала меня на плаву. Его поддержка и сочувствие, его беспокойство и забота обо мне горемычной. Он и отец стали моими костылями, как бы не было грубо такое сравнение.

Если хоть с одним из них что-то случится…

Думать об этом было не просто страшно, невыносимо. Кровь в буквальном смысле стыла в жилах. Но выбора у меня не было. Без них я вряд ли справлюсь.

Я покачала головой и в который уже раз тяжело вздохнула. Ощущала себя загнанной в ловушку обстоятельствами и свалившимися на меня обязательствами. Ответственность за чужие жизни, за жизни дорогих мне существ, за жизни тех, кто мне доверился. Но другого выхода у нас всех не было. Нам нужно было попасть туда, куда упрямо звал меня необъяснимый зов и эта настырная, совершенно неправильная бабочка. Мы выжили лишь потому что были нужны. И нас не выпустят отсюда пока не сделаем то, чего от нас ждут. Кроме того, возможно именно там я смогу найти ответы на те вопросы, что гложут меня. Возможно там мне подскажут кто я и каково мое предназначение. Новые жизни не раздают просто так, как мятные конфетки. За всё нужно платить. И платить, по возможности, честно.

Я позволила себе ещё пару минут полюбоваться невероятными видами этой загадочной планеты, прежде чем вернуться назад. Пока меня не хватились и в нашем лагере не начались паника и суматоха. Ведь даже Раш не знал где я. Мне пришлось временно закрыться от него под надуманным предлогом. Сам он был сейчас на другом конце нашего каньона, помогал людям кэпа добыть какие-то редко доступные детали, необходимые для починки корабля. Не особо в этом во всём разбираюсь, так что точнее не скажу. Я не подстраивала его уход, а вот закрылась уже умышленно. И мне за это могло неслабо прилететь в ментальном плане. Обида и боль Раша, благодаря нашей с ним связи, били меня по живому.

Развернуться я успела, как и узреть знакомую, покрытую серебристым песком площадку с моим фариалом. А вот шаг вперёд сделать уже нет.

— Гу! Мааааа! Гууууу!

Мимо меня на четвереньках, стремительно перебирая ручками и ножками и восторженно гугукая на все лады, прополз маленький, шустрый карапуз, тут же скрываясь в густых, ядовито-салатовых зарослях какого-то местного кустарника.

— Матвейка!!!

Мой, полный ужаса, крик громким и странно гулким эхом разнёсся далеко над кронами вековых деревьев, пугая стайки мелких птиц. От страха за ребёнка на голове, уже далеко не под действием местной гравитации и неизведанных силовы полей, зашевелились волосы.