Чтение онлайн

Оружие требуется всем, но у большинства покупателей денег не фонтан. Тут еще надо учесть, что мало купить оружие — его нужно еще доставить. То есть, к стоимости собственно оружия прибавляется стоимость доставки с поверхности планеты на космический корабль при помощи шаттлов, стоимость транспортировки на десятки световых лет и стоимость выгрузки на планету теми же шаттлами. Как итог — стоимость оружия вырастает значительно, причем дешевое — часто в два-три раза. Ну просто потому, что капитану звездолета все равно, сколько стоит одна тонна доставляемого груза, плата за доставку фиксированная и зависит только от веса и габаритов. И чем дешевле стоит оружие — тем менее выгодно его везти.

И вот из этих предпосылок следует совершенно закономерный вывод: развивающейся планете выгодней всего купить не танки, не бронемашины, не вертолеты и не турболеты, а бронеходы. Во-первых, бронеход способен выполнять максимально широкий спектр задач и бороться с любым противником, при наличии соответствующего дополнительного вооружения и оснащения. Во-вторых, именно в обороне бронеходы особенно сильно превосходят все остальные войска. В-третьих, пираты, которые специализируются на грабеже молодых колоний, сами тоже предпочитают использовать бронеходы из-за высокого соотношения эффективности к весу, а лучшее средство против бронехода — свой бронеход. То есть, вместо нескольких типов техники, каждый из которых может решать ограниченный круг задач, можно купить только бронеходы, способные решать почти все задачи, и чувствовать себя готовым к защите. Вместо покупки нового типа оружия, например, противовоздушных ракетных комплексов, можно просто докупить для своих бронеходов соответствующее вооружение, например, наплечную пусковую установку. Само собой, что пусковая установка с ракетой, пригодная к использованию бронеходом, стоит намного-намного меньше, чем та же установка, смонтированная на бронемашине, потому что не надо эту бронемашину покупать. А с учетом доставки так и вовсе десять наплечных ракетометов обойдутся намного дешевле всего одной такой установки на броневике. Наконец, бронеходы сочетают в себе высокую эффективность, универсальность и относительно малый вес, если сравнивать с танком, и габариты, если сравнивать с несколькими легкими бронемашинами. Ну и вишенка на торте — морально и технически устаревшие бронеходы, если в хорошем состоянии, все еще остаются эффективным оружием, ибо главная боевая характеристика любого бронехода — мастерство его пилота. При этом такие бронеходы стоят обычно весьма разумные деньги и потому их могут позволить себе почти все. Вот где взять искусных пилотов — это уже немного другой вопрос, хотя для колонии, которая не планирует никаких войн, он, как ни странно, решается немного проще, чем для супердержавы. Дело в том, что вышедшие в отставку опытные пилоты, которые хотят заработать денег, но не хотят возвращаться на войну, часто нанимаются в удаленные колонии, где их противником будут только пираты, да и то лишь в худшем случае. Что в итоге очень сильно уменьшает для пилота риск погибнуть, а зарплату он все равно будет получать очень высокую.

В общем, все это привело к тому, что самый ходовой военный товар в галактике — бронеходы. Если у вас есть бронеход — вы сможете продать его без труда. Даже если он совсем уж старый и потрепанный — у вас его все равно купят как учебную машину, чтобы поберечь ресурс более совершенных и дорогих бронеходов.

Ну а закон торговли прост: есть спрос — будет и предложение. Именно поэтому в галактике такое огромное разнообразие моделей бронеходов под любые запросы и любой кошелек.

И всю эту колоссальную оружейную индустрию сдерживает лишь одно «бутылочное горлышко»: проблему нехватки пилотов пытались решать все, но, по большому счету, так никто и не решил.

База, на которой я пришел в сознание, была «резервной», то есть состояла из двух лачуг и гаража, и при ней имелся огород для отвода глаз. Вернее, когда-то тут, вероятно, кто-то жил «на всем своем», но потом в подвале оборудовали клинику и обосновался партизанский врач по имени Диего, тот самый, который говорил про стимулятор.

Я провел тут пару дней, восстанавливая форму после четырехдневной комы, пока Кастильо решал организационные моменты где-то далеко на другой базе.

Эти самые базы, как рассказал мне врач, находятся практически везде по периферии обжитой территории, и найти их все крайне сложно, так как над головой — густые кроны деревьев высотой метров в пятьдесят, с дрона не увидеть. При этом обжитая территория занимает значительную площадь, ее периметр весьма длинный, а по ту сторону периметра — бесконечные леса. Прочесывать эти самые леса очень сложно, так как нужно много людей, а их-то у Саламанки как раз и мало. То есть, партизан еще меньше, всего лишь человек пятьсот, но правительственные войска вынуждены круглосуточно охранять шахты, столицу, космопорт и резиденцию «правительства» особенно, и это при том, что на боевом дежурстве состоит примерно одна тысяча из четырех. Еще надо охранять конвои и обрабатывающие комбинаты время от времени. То есть, занята вся тысяча. Опять же, если провести облаву-прочесывание, то это ставит прочесывающие войска в невыгодное положение, потому что если они найдут партизан, то будут драться с ними в условиях, выгодных партизанам. При этом в лесах крайне сложно применить как бронемашины, так и вертолеты, а бронеходы запросто могут угодить на заранее заложенные вокруг баз партизан мины.

И даже более того: ну прочесали войска полосу в сорок километров — только что, если база в сорок одном километре от границы обжитой территории? А если расположить базу в сотне километров, в девственном лесу — как ее найти? Площадь, которую надо прочесать, становится настолько огромной, что пока Саламанка прочешет всю стокилометровую полосу по периметру периферии — восставшие обустроят пять баз на уже прочесанной территории.

Что до бронетехники, то бронемашин у Саламанки около сорока штук, и это даже не легкая боевая техника, а скорее полицейская. То есть, броня там только от ручного огнестрела и спасает, и на них если и смонтировано оружие — то максимум крупнокалиберный пулемет. Еще имеется несколько машин потяжелее, а именно — обычные «Пумы», произведенные германцами, всего их шесть или семь, там уже скорострельные пушки установлены, но в целом ничего особенного, с моей точки зрения. Притом, все эти машины колесные, то есть их использование вне дорог крайне проблематичное.

А с вертолетами все совсем-совсем печально, ну или весело, смотря с какой стороны смотреть: их у Саламанки всего восемь, из них четыре — альбионовские «Варриеры», полутранспортные-полуударные машины с минимумом брони, турельным автоматическим гранатометом калибра сорок миллиметров и парой крупнокалиберных пулеметов на турелях по бокам, из которых могут стрелять транспортируемые вертушкой пехотинцы.

— А таких длинных труб по бокам от корпуса у этих вертолетов нет? — спросил я у врача.

— Ну я как бы не совсем уж темнота, — усмехнулся Диего, — и знаю, как выглядят противотанковые пусковые установки. Их нет. На всей планете противотанкового оружия как такового нет в принципе, и вы как человек военный уже догадались, почему.

Я, конечно же, действительно догадался: всякий противотанковый гранатомет или ракета — это оружие, которое можно захватить и повернуть против правительственной техники. Саламанка не дурак и никаких средств, с помощью которого можно было бы победить его бронеходы, просто не купил. Кое-какое вооружение для бронеходов, применяемое против танков, других бронеходов и так далее, у Саламанки есть, исключительно на случай пиратского налета, но пока нет пиратов — этот ключевой арсенал хранится прямо в резиденции диктатора. Как итог, восставшим в принципе негде взять оружие, способное поразить бронеход, и единственным действенным способом остаются дистанционно управляемые мины, благо, на шахтерской планете взрывчатки просто валом.

Остальные четыре вертолета — вообще гражданские модели: две летающие «скорые помощи», один пассажирский и один транспортный. То есть, все вертолеты, которые вообще были на Нова Эдеме, диктатор конфисковал и превратил в военные транспортно-десантные. У них вообще всего два пулемета винтовочного калибра.

— Вот такие дела, — подытожил свой рассказ врач. — У нас были даже «летающие парамедики», многие колонии на несчастный миллион населения могут таким похвастаться? Не-а. И при этом потеря медицинских вертолетов — это вообще наименьшая из всех бед, которые случились с нашей медициной за последние двадцать лет.

Постепенно я составил общую картину: повстанцы могут свободно заниматься, чем хотят, везде, где нет правительственных войск. В их распоряжении мастерские, источники снабжения, больницы. Когда колонна ССОНЭ выдвигается куда-то, где сейчас находятся восставшие — последние вынуждены поспешно скрываться. Вообще на планете в принципе отсутствует иная связь, кроме радиостанций различной мощности, от карманных до стационарных. Верней, раньше была еще столичная информационная Сеть, но диктатор с началом восстания ее попросту «упразднил»: остались сайты информационного характера, от кулинарного сайта и до местной онлайн-газеты, но возможность двум людям обменяться через Сеть информацией пропала. Поскольку Саламанка контролирует радиоэфир и способен по пеленгу находить подпольные передатчики, восставшие выработали способы противодействия. Если в городе малая группа занимается своими делами — их оповещают местные жители, которые следят за дорогой, и те поспешно скрываются. Если же группа побольше и скрыться быстро не получится — например, несколько раненых находятся на операции — тогда значительный отряд становится в засаду у дороги и вступает в бой, по радио оповещая товарищей в городе, и те получают гораздо больше времени, даже если заслон не сможет нанести конвою поражение.

В то же время Саламанка контролирует столицу, шахты и космодром, то есть все, что ему нужно для поддержания режима, и обе воюющие стороны не могут навязать друг другу генеральное сражение. Восставшие не способны взять штурмом шахты, поскольку горнодобывающих мест много и они хорошо укреплены. Даже если они возьмут одну шахту, заплатив за это куда большей кровью, чем защищающий гарнизон — дальше что? Удержание шахты ничего не решает, а уничтожение ее резко снизит поддержку населения. Таким образом, восставшие могут только устраивать засады на дорогах, а военные — проводить противопартизанские операции.