Чтение онлайн

На этом моменте остановимся подробнее, потому что он контринтуитивен. Очевидно же, что тяжелый танк мощнее легкого или среднего, как и тяжелый космический крейсер сильнее легкого или среднего. А вот с бронеходами это не совсем так.

Обычный бронеход предназначен для «пеших» действий, для него основной режим движения — шаг или бег. Такой бронеход обычно не имеет встроенных в стопы колес или гусениц, потому что это повышает его массу, а если имеет — то маленькие колеса со слабым движком, что позволяет ему ехать по ровной дороге, словно на электророликах, это быстрее, чем бег, но все равно за машиной не угнаться. Чтобы повысить скорость, нужно «надевать» ботинки с колесами, гусеницами и так далее. Как правило, такой бронеход имеет довольно солидный «запас грузоподъемности», который позволяет ему взять более тяжелое оружие, щит, дополнительное оборудование или боеприпасы.

Тяжелые бронеходы было бы правильнее назвать «специальными», потому что они отличаются от обычных не мощью, а спецификой применения. Например, на планете с каменистым грунтом или в супер-мегаполисах, которые стоят на железобетоне, могут успешно применяться «супертяжи», весящие в боевом обвесе тридцать тонн и более. Они используют мощное оружие и обладают прочной броней, что нехарактерно для бронеходов. Но за пределами своего «поля» с твердой поверхностью их использовать практически невозможно, на песке или простом черноземе они будут уходить в землю по колено и моментально увязнут. Для них существуют специальные ботинки с гусеницами, но надев их, супертяж из очень мощного бронехода превращается в самый убогий на свете танк, который стоит вертикально во весь рост и не имеет танковой брони. Само собой, что повреждение такого ботинка приводит к полной потере способности к передвижению.

Существуют «роллеры» — бронеходы, имеющие встроенные средства езды и использующие езду как основной способ передвижения. Но развитые колеса и двигатели для них — это увеличенные размеры ног и возросшая общая масса, потому такой бронеход либо должен пожертвовать чем-то вроде брони и огневой мощи, либо превысить лимит веса со всеми вытекающими последствиями. Тем не менее, бывают обстоятельства, когда «роллеры» находят себе применение.

В общем, можно долго перечислять все «особые» модели, в которых конструкторы попытались как-то обойти лимит веса. Самые массовые — «тяжелые», то есть бронеходы с увеличенными подошвами и увеличенной массой. Они действительно немного мощнее обычных, но жертвуют мобильностью и не могут бегать. Есть «модульные», которые обладают дополнительной броней и огневой мощью, пока действуют на подходящем грунте, и сбрасывают лишний вес, если переходят на слабый. А бывает и наоборот: «легкачи» не имеют серьезной брони, но легче и быстрее обычного бронехода.

Как бы там ни было, девяносто процентов всех бронеходов в галактике очень похожи между собой архетипически. Обычный бронеход имеет высоту в четыре-пять метров, вес около десяти-одиннадцати тонн и стандартный «человеческий» тип. Вооружены они крупнокалиберным пулеметом или скорострельной мелкокалиберной пушкой, а также прочими видами оружия, имеющими свои аналоги среди оружия для людей. Броня бронехода, выполненная из композитных материалов, хорошо защищает от стрелкового оружия и посредственно — от крупнокалиберных пулеметов. Самые важные узлы прикрыты даже от автопушек, но не более того, увидеть, как бронеход переживает несколько попаданий из танкового орудия, можно только в кино.

Впрочем, бронеходы — это все-таки не про броню. Да, название несколько контринтуитивное, но задача бронехода не столько в том, чтобы держать удар, сколько в том, чтобы его нанести.

И именно потому ни для какого иного вида боевых машин мастерство пилота не значит так много, как для бронехода.

Первым делом после чаепития я двинулся обратно в ангар. Эх-х-х, жизнь моя жестянка, мне вот эту всю громадину предстоит лично перебрать, проверив каждый кубический сантиметр внутреннего объема на предмет установленной бомбы с радиодетонатором… Благо, «мародеры» использовались как учебные машины, когда я сам был курсантом, так что их устройство и обслуживание я знаю… в теории. Но никогда не думал, что мне придется заниматься этим лично.

Густаво вполне резонно поинтересовался, зачем я осматриваю бронеход, обслуженный высококлассным специалистом, так что я немного схитрил.

— Понимаешь, Густаво, мне неизвестны местные стандарты. Когда мой бронеход обслуживает механик, подготовленный в военной академии Содружества — я уверен в его квалификации. С тобой, как говорится — доверяй, но проверяй. Да, вот еще: что в магазинах?

— Тринадцать миллиметров, бофорсовские, срок хранения немного превышен, года на четыре. Знаю это, потому что сам летал закупать. Качество проверял два года назад, ну, когда и закупал. Было две осечки на пять тысяч выстрелов. Ну бофорсовские, эта корпорация плохого не сделает.

— Ну это да. Эпохи меняются, века летят, империи рождаются и умирают — и только одно неизменно в этой вселенной: качество продукции «Бофорс»… Но вообще вопрос был про состав боекомплекта.

— Бронебойный, зажигательно-трассирующий, бронебойный, разрывной.

Я окинул взглядом несколько ящиков со снаряженными магазинами к пулемету и вздохнул.

— Тогда у меня для тебя очень хреновая новость. Тебе придется все это разрядить и убрать из боекомплекта и зажигательные, и трассеры, и разрывные, и пирофорные, и все такое прочее. Только бронебойные и ПОБСы[1], если есть.

— Зачем?! — сделал круглые глаза Густаво.

Я снова вздохнул.

— Потому что любые зажигательные боеприпасы — это табу. Они запрещены, и ты как мой механик своей головой отвечаешь за то, чтобы этого дерьма в моем боекомплекте не было.

Густаво саркастично хмыкнул.

— Запрещены кем? Бронеходчики Саламанки именно таким и стреляют, ты думаешь, чей это боекомплект?!!

— Таким стреляют выродки. За это нет ни прощения, ни милосердия, и самое мягкое наказание — смерть. Если бронеходчик, который стреляет зажигательными, попадает в плен — обычно его обливают полимерно-кольцевой жидкостью и сжигают. Ты не знал?

— Не знал.

— Теперь знаешь. Я тебе больше скажу, Густаво. Ходит бородатая байка-страшилка про бронеходчика, который во время боя обнаружил, что у него в боекомплекте есть трассеры. Он вышел из боя, вернулся на базу и раздавил своего механика. Так вот, Густаво, это не байка. Мой самый первый ведущий, когда сам был зеленым новичком, видел это собственными глазами. И когда я говорил, что ты головой отвечаешь за содержание моего боекомплекта — это нужно понимать буквально. Если механик положит своему бронеходчику в боекомплект зажигательное дерьмо — это в тысячу раз хуже, чем недозаправить и недообслужить. Понимаешь, да?

Густаво кивнул.

— Ага, понимаю. Это такие у бронеходчиков правила войны?

Я кивнул в ответ и взял из ящика с инструментами подходящий электроключ.

— Точно. Такие у нас правила войны.

— Это у всех бронеходчиков повсеместно так?

— Ну, типа того. Чтоб ты понимал, за шесть лет и десяток горячих точек я встретил… дай прикину… Семь… Восемь… Девять выродков, которые стреляли зажигательным дерьмом. Шестеро из них погибли прямо там, где я их встретил, трое — непосредственно от моих рук. А остальных я помню. Все их помнят. Они вряд ли уйдут от расплаты.

Густаво надел рабочие перчатки и помахал рукой какому-то крепкому парню у входа. Тот подошел, и вместе они начали вытаскивать из ящиков магазины.

— Сдается мне, Кирин, тут ты встретишь намного больше людей, стреляющих зажигательными, чем за всю жизнь до этого. Просто потому, что тут про законы войны бронеходчиков никто не слыхивал.

Я усмехнулся:

— Скоро услышат.

Историческая справка.

Война по «особым» правилам, принятым среди узкой прослойки воюющих — не вымысел. Во время первой мировой войны, когда боевая авиация только-только родилась, летчики считались кем-то вроде новых рыцарей и воевали в небе по гораздо более «благородным», «рыцарским» правилам, нежели остальные участники войны. Так, некоторые приемы воздушного боя считались «подлыми», например, атака снизу, а с пленными вражескими летчиками обходились чрезвычайно уважительно. К примеру, после пленения сбитый летчик мог спокойно выпить чаю или чего покрепче у одного костра с теми, кто его сбил, а противнику отправлялось уведомление "ваш летчик у нас в плену, пришлите ему все необходимое".