Чтение онлайн

— По очереди погляжу. Ты помолчи пока.

Филонида Паисьевна обхватила ладонями заколку, прикрыла глаза, помолчала. В комнате сделалось тихо, лишь из-за печи едва слышно доносилось слабое посвистывание. Наверное, там возился таинственный цвыркун, напевал что-то, отведав бабкиного угощения.

— Тьма и ложь! — Филонида отшвырнула заколку и обтряхнула руки. Потом взялась за платок, но тут же его оттолкнула. — Здесь — пустота, этой дзеўки ночница не касалась.

— Но как? Они же обе…

— Тьма и ложь! Вот и весь ответ. Под чарами только одна. И она рядом с твоим Петькой. Вторая — жертва. Сестра пошла против сестры.

— Не понимаю!

— Не мудрено. Как тебе теперь понять, когда дзядка утрачен.

— Объясните хотя бы — кто из близнецов лжёт! Кого коснулась ночница?

— Вот её. Хозяйку заколки.

— Полину? Но она сейчас в больнице!

— Она — рядом с Петькой твоим. Обманула всех. В больнице другая. Говорю же — тьма и ложь!

— Вы хотите сказать, что Полина представилась Владой? Но это невозможно! Влада бы не позволила так с собой поступить!

— У, дэвонька! Неведома тебе сила злого навета. Она и не пикнула, небось, твоя Влада. Покорно выполнила всё, что приказали.

— И… что теперь? Как это исправить?

— То дело почти невозможное.

— А дедку можно вернуть?

— Ох, дэвонька. Боюсь, как бы нас не подслушали. Позже поговорим. Я тебя в баньку свожу. Там и потолкуем.

Банька, в которую отвела Зосю Филонида Паисьевна, пряталась в ивах у заросшего ряской пруда. По словам бабки она считалась ничейной, деревенские обходили её стороной. Когда-то давно в баньке угорела старая повитуха, да так и осталась при ней вековать.

— Ты, главное, не бойся. — наставляла Зосю Филонида Паисьевна. — Повитуха та незлобивая. Мне про неё еще пра-пра сказывала. Совсем уж дряхлая была, а роженицам помогала. Вот и последнего младенчика приняла да выходила. А потом уже в баньку отправилась да задремала на полке. С той поры лазной (банной) бабушкой и существует.

— Я париться не люблю. Не переношу жару и духоту.

— Тебе и не придётся. Банька эта по-черному топится. То целая наука. Дело долгое. Тебе с этим не справиться, слишком сложная работа. Да и опасно, можно газов надышаться.

— А что же тогда мне там делать?

— А вот научу. Ты как войдёшь в парилку — поклонись в угол на каменку. А потом, стукоток, бряканье, кашель — значит получила согласие, лазная дала добро. Тогда ложись на лавку спиной кверху и жди.

Лазная, ясное дело, тоже баньку не растопит. Но выйдет к тебе непременно, чтобы веником отхлестать.

— Что-то мне не по себе! Боюсь, что не справлюсь… И не хочу, чтобы меня хлестали! — от бабкиных наставлений у Зоси всё перепуталось в голове да горло сжималось от страха.

— Должна справиться. Я бы с тобой пошла, но нельзя. Такие вещи один на один совершаются. Справишься, ничего в том мудреного нету. — Филонида Паисьевна успокаивающе похлопала Зосю по плечу. — Ты мыло, что дам, на полок положи. Это треба для лазной. А веник у лавки оставь, на видном месте. И главное — на лазную не смотри! Чтобы тебе не примерещилось — знай лежи, поняла?

— К-кажется, да.

— Как станет лазная веничком хлестать — терпи, проси только, чтоб пошибче била.

— А может, обойдемся без веника?

— Не получится обойтись. Да ты в одеже будешь, не развалишься, перетерпишь. Вот лазная тебя веником побьёт, все косточки руками расправит — тогда благодари. А уж потом вопрос задавай. Подскажи, мол, банная бабушка, как мне дзядкин след вернуть, как у ведзьмы своё выманить?

— А если она не скажет?

— Должна сказать. На прямой вопрос — будет прямой ответ. Для тебя может и непонятный. Ты только запомни его слово в слово, я после растолкую.

Зосе всё меньше и меньше хотелось в баньку — от мысли, что ей придётся общаться со сверхъестественной сущностью немели пальцы и холодела спина. Зося знала великое множество быличек и историй про жуткие «шалости» банных духов. Что если лазная бабушка тоже решит над ней «подшутить»?

Вдвоем с Филонидой Паисьевной ей было бы не так страшно. Но бабка объяснила, что станет сторожить снаружи — чтобы никто чужой не залез. Под чужими она подразумевала вовсе не людей, а праздношатающихся вокруг деревни нечистиков.

Вид крошечной просевшей в землю баньки окончательно испортил Зосино настроение. Она было заикнулась о том, чтобы всё отменить, но под строгим бабкиным взглядом стушевалась и не решилась ей перечить.

— Ты всё запомнила? Наука несложная.

— Всё. Кажется всё. — упавшим голосом отозвалась Зося.

— Вот, веник возьми. И мыло. — бабка вручила девушке туго увязанный пучок дубовых веток и тряпочку с хвойным мылом внутри.

Подтолкнув покосившуюся дверь, жестом показала — иди.

Стены запущенного помещения сплошь покрывал закопченный нагар. Маленькое окошко почти не пропускало дневной свет, и от этого в парилке было темновато. В углу рядом с дверью лежало несколько камней. У стены за камнями был пристроен лежак для парения. Лавка, про которую говорила бабка Филонида, располагалась напротив.

Доски пола и раньше прилегали друг к другу неплотно, и вода свободно просачивалась сквозь них. Теперь же они разошлись еще сильнее, и приходилось наступать осторожно, чтобы ноги не угодили в щели.

Пробираясь к лавке, Зося неловко оступилась, и, едва не упав, упустила из рук и веник, и мыло в тряпочке. Веник немедленно застрял в одной из щелей, мыло же провалилось между досками. Чертыхнувшись, Зося поняла, что не сможет его найти и решила, что обойдётся и так.

Вытаскивая веник, она поцарапала руки, перепачкалась сажей и паутиной. Разозлившись на себя за то, что послушалась бабку, с размаху плюхнулась на лавку, забыв поклониться и спросить разрешения попариться.

Время шло, но лазная не подавала сигнала, в баньке стояла тишина.