Чтение онлайн

Крик этот был обращен к водителю вездехода, пока не вылезавшему из машины. И он понял приказ правильно – через секунду из открытого люка вездехода вылетел автомат и упал на землю в полуметре от скорчившихся за машиной охранников. Оружием тут же завладел бритый.

– Олег, еще один! – крикнул сориентировавшийся в ситуации Егор. Второй автомат свалился чуть ли не ему на голову.

– Ну вот, – хищно усмехнулся он, схватив оружие и сразу обретя уверенность в себе. – Сейчас мы этого гада кончим! – Он выставил ствол автомата из-за вездехода и длинной очередью полоснул по тайге. К нему тут же присоединился второй охранник.

Нэхату не отвечал, и через полминуты охранники осмелели и начали высовываться из-за машины.

Нэхату прицелился и нажал на спуск.

Пуля попала в высунувшийся из-за вездехода ствол автомата и вышибла оружие из рук Егора, подтверждая, что меткость якутских охотников – не легенда.

– Мать вашу! – изумленно выдохнул охранник. – Ни хрена себе!

Но этим выстрелом Нэхату выдал свое расположение. Второй охранник принялся прицельно садить по лиственнице, служившей якуту укрытием. Нэхату пришлось затаиться, и за это время Егор получил из вездехода другой автомат, принадлежавший убитому охраннику.

– Помогай мне! – рявкнул бритый. – Он за тем деревом, не давай ему высунуться!

Егор выпустил длинную очередь по указанной лиственнице, за это время второй охранник успел сменить опустевший рожок.

– Эй, Олег! Двигай машину к лесу! – громко крикнул водителю Егор. План его был прост – под прикрытием вездехода подобраться к тайге и расстрелять якута с близкого расстояния.

Водитель вездехода понял его, и машина медленно поползла к лесу.

Через минуту положение Нэхату стало почти безвыходным. От тупого рыла вездехода его отделяли уже каких-то тридцать метров – а на таком расстоянии плотность огня куда важнее меткости, и автомат даст карабину сто очков вперед. Если бы Нэхату удалось отойти в чащу, то ситуация бы изменилась, но якут прекрасно понимал, что стоит ему хоть на секунду выйти из-под прикрытия дерева, как его срежут. Нэхату зашипел как дикий кот. Ему, прошедшему Великую Отечественную войну, было просто стыдно погибать от рук каких-то отморозков.

Неожиданно взгляд Нэхату задержался на двух лежавших на вездеходе жестянках, которые уронил подстреленный им охранник.

«Керосин! – мелькнуло в голове у якута, и его губы скривились в жестокой усмешке. – Это, конечно, не коктейль Молотова, но ведь и вездеход – не танк! Сейчас у кого-нибудь из них кончатся патроны в рожке, огонь ослабнет, и тогда...»

Патроны в рожке кончились раньше у Егора. Он запустил руку в карман, нащупывая новый, но не нашел его. Рожки кончились – собираясь к якутам, приисковые охранники совершенно не ожидали, что придется вести долгую перестрелку. В этот момент из-за лиственницы высунулся якут. Второй охранник среагировать не успел. Грохнул выстрел, и через секунду вездеход вспыхнул. Пуля попала в одну из жестянок, она взорвалась, а спустя несколько мгновений огонь добрался и до второй. На свое невезение, бритый крепыш находился как раз с той стороны вездехода, где лежали жестянки. Конечно, банка с керосином – не граната, но мало ему все же не показалось.

Первым взрывом бритому обожгло лицо, а второй швырнул его на землю. Егор успел отскочить и, бросив бесполезный автомат, схватился за висевший на поясе нож. Из вездехода раздался дикий вопль горящего заживо шофера.

В этот момент Нэхату совершил ошибку. Видя, что все его враги остались без оружия, он шагнул из-за дерева и выстрелил в корчащегося на земле крепыша. Но цель была выбрана неправильно – более опасным оказался Егор. Он широко размахнулся, и в воздухе свистнул нож. Бросок был точен – клинок вонзился Нэхату точно в середину груди. Старик охнул, попытался навести карабин на врага, но оружие неожиданно оказалось непривычно тяжелым, и пальцы сами собой разжались. Якут тяжело осел на землю.

Егор с трудом вдохнул, не веря, что неминуемая смерть все же обошла его. Он оглянулся на вездеход, но тот полыхал уже не только снаружи, но и изнутри – это загорелся спирт. Шофер уже не кричал. Встряхнув головой, последний оставшийся в живых охранник развернулся и бегом бросился в сторону старательского поселка.

Между поселком якутов и местом последнего боя их старейшины был лес, и никто из соплеменников Нэхату не слышал ни звука. Но все же у боя был один свидетель. Коля Колыма, пробиравшийся в поселок якутов, услышал выстрелы.

Если бы он пришел хоть на минуту раньше, может быть, он успел бы спасти Нэхату. Но так он увидел только развязку и бегство последнего охранника. Блатной рванулся было за ним, но, пробежав несколько шагов, остановился. После побоев и бессонной ночи он был явно не в состоянии догнать молодого, здорового парня. А прицельно выстрелить из пистолета на добрые пятьдесят метров было совершенно нереально.

Сунув пистолет за пазуху, Колыма шагнул к лежащему на спине Нэхату. Блатной надеялся, что якут еще жив.

С самого утра настроение у Антона Балякина было довольно мерзкое. Лопатников вместе со своим братом и гостями укатил на охоту, и ему теперь нужно было разбираться со всеми текущими делами вместо него. Да еще плюс ко всему привести в исполнение вынесенный хозяином приговор – проследить, чтобы один из пойманных вчера беглых зэков распилил второго перед всем населением прииска – перед отъездом Дмитрий Лопатников еще раз напомнил ему про это.

Балякин, конечно, не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести или моральных терзаний, он и сам считал, что приисковый народец только такими мерами и можно в повиновении держать, да и этот наглый блатарь лучшей участи не заслужил. Хотел он там хозяйскую дочку изнасиловать или нет – дело десятое, блатной смерти заслуживает просто за то, что он блатной. Но почему этим должен заниматься именно он?! Почему хозяин прииска спокойно развлекается, а он должен здесь за него в дерьме возиться? Да еще и бесплатно?! Лопатников обещает заплатить все сразу, но когда это будет? Через месяц? Через два? Еще позже?

Балякин зло сплюнул себе под ноги. Сейчас он как раз шел к бараку, в котором сидел приговоренный «синий». Все население прииска уже пробудилось, и пора было с этим делом заканчивать. В целях безопасности Балякина сопровождали два охранника с автоматами – бывший режимник прекрасно понимал, что за ночь блатной запросто мог освободиться от веревок, а терять ему уже нечего.

«Да, кстати, – подумал Балякин, – надо предупредить парней, чтобы не убили его, если на нас кинется, а то Лопатников опять разнос устроит».

– Так, парни, – сказал он, обращаясь к автоматчикам, – если тот хрен, которого мы сейчас поведем, будет на нас кидаться, ни в коем случае не убивайте его. Самое большее, что разрешаю, – ногу прострелить. Ясно?

– Ясно, – в один голос отозвались охранники. Балякин специально выбрал из всех своих подчиненных самых здоровых, таких, чтобы, если что, легко скрутили блатаря.

– Антон Павлович, а это тот самый, который вчера дочь хозяина изнасиловать пытался? – спросил один из автоматчиков.

«Все уже знают!» – подумал Балякин, а вслух сказал:

– Это не твоего ума дело. Твое дело – отконвоировать. Ясно или вопросы есть?

Вопросов у парня не оказалось – начальник охраны умел себя поставить.

Балякин подошел к двери барака, гремя ключами отпер оба замка, а потом шагнул в сторону и приказал:

– Снимайте засов и берите этого урода. Имейте в виду, это блатарь, он мог за ночь освободиться и какую-нибудь хитрость придумать. Так что будьте осторожнее. Знаете, что... Положите-ка автоматы, от греха. Вы с ним и без автоматов справитесь, а у меня на душе спокойней будет, не буду дергаться, что он у кого-нибудь из вас трещотку отберет и нас тут всех положит.