Чтение онлайн

забрала?

Эта рыжая стерва решительно встала и, спортивно-красивая, прошлась перед ним по

бесшумному ковру, как по травке.

– - Вот что, Васенька. Я курево ненавидела всегда, а "Беломор" - в особенности. Так и знай.

Ишь, как заговорила, шалава ссыльная! Быстро забылась... Но он осведомился вежливо:

– - Почему же "Беломор" -- "в особенности"?

Прохаживаясь пред ним, руки в замок, как у певицы, она размеренным, убийственным,

ненавидящим тоном кратко изложила:

– - Мой папа был первый ЗК -- заключенный каналоармеец. Они работали на этой стройке

коммунизма -- строили Беломоро-Балтийский канал. Убежденным анархистом был мой папа. За это

стал пожизненным зеком и канул неведомо в какой канал. Может быть, "Стикс -- Лета"...

– - Это что за стройка?
– - Краснов удивился.
– - Не слышал...

– - Это, Васенька, все ваше хваленое строительство коммунизма. На человеческих костях.

Можешь меня пристрелить, если ты такой праведник, но больше я... в гробу видала ваше всеобщее

братство!.. Короче, бросай курить "Беломор", вот что.29

– - А чего это ты выкрысилась на советскую власть?
– - Краснов был поражен ее агрессивностью и

тут же вспомнил, что подобное уже было, совсем недавно, в ТОЙ еще жизни, когда Кешка притащил

в дом "старателя" со сломанной ногой.
– - Я тебя только про курево спросил...

– - А надоело, Вася, -- Светлана остановилась перед ним.
– - Я там боялась, а тут мне бояться

надоело, хоть, может, и здесь то же самое... За что столько людей погубили? Я это чувствовала

давно, но с парашютистом все прояснилось. Это все ложь! Брехня!

– - А вот это, -- Краснов обвел рукой комнату, -- тоже брехня?.. Вот ради этого! Вы, дураки,

временные трудности роста не смогли достойно вытерпеть, а на настоящих людей валите. Ты

думаешь, вот это все -- какой ценой? Железная дисциплина, стальная убежденность,

твердокаменная вера! Кто не с нами, тот против нас! И нет, и не может быть другого пути! Спроси вон

у Такэси с Гансом!

Она села перед ним по-турецки и вкладчиво спросила:

– - Только надо не забыть запретить свою историю, вычеркнуть из нее все ужасы, чтобы никто в

светлом будущем не знал, на чьих костях оно построено. Так, Васенька?

– - А хотя бы и так! Если касается счастья ВСЕГО человечества, напрасных жертв быть не может!

Кто дрожит за свою ЛИЧНУЮ шкуру, тот враг прогресса!

– - И враг народа!
– - подхватила она с энтузиазмом. И тут же опять стала вкрадчивой.
– - А ты не

мог бы мне объяснить? Вот враг народа -- он сам к народу не относится?

– - Конечно, нет!
– - Краснов ответил быстро и убежденно, но тут же почувствовал, что его провели.

Глаза Светланы осветились торжеством, и новый вопрос прозвучал:

– - Объясни мне тогда про того парашютиста, про Александра Васильевича. Когда он перестал

относиться к народу: когда фрицам на голову прыгал, "За Родину!" кричал или когда раненый в плен

попал? Или когда подыхать в плену не захотел? Может, когда из концлагеря убегал?

– - Он врет, а ты веришь, -- сказал Краснов.

– - А я - верю, -- она подтвердила кротко и опасно.
– - Даже если б не убежал, если б его

американцы освободили -- он же домой пришел, Вася, к вам, сволочам, а вы его... Эх, вы, Родина

называетесь...

– - Это не мы, это ты -- Родина, -- поправил мстительно Краснов.
– - Видел, как кланялась,

целовала, шоколадом кормила...

– - Ишь, запомнил, -- она не смутилась.
– - Бог приведет -- еще увидишь. Не сомневайся.

Краснов почувствовал, что сейчас будет бить ее новыми ботинками. Не потому что она права, а

потому что переспорила. Женский язык...

– - Как говорил кто-то великий, -- Краснов поднялся на ноги, -- высмеивать глупца, шутить с ослом

и спорить с женщиной -- все то же, что черпать воду решетом... Просто курить охота.

– - Браво!
– - Светлана оценила такой выход из боя.
– - Бросишь курить -- совсем будешь герой. Как

храбрый Васенька Краснов, капитан НКВД.

Прильнула к нему, напоминая, что ближе друг друга у них нет никого в этом десятичасовом мире.

– - Бывший капитан, -- сказал глухо Краснов.
– - Я на карточку назовусь Черновым.

Она чуть помолчала, потом спросила:

– - Зачем же так мрачно? Беловым назовись. Хоть Серовым...

– - От этого лучше не стану.

– - Ну, Васенька, не так уж ты плох.

– - Для тебя.

– - А для меня -- разве мало?

Он понимал, что она утешает. Жалеет побитого. А какого черта? Перед кем, в самом деле, он

виноват? Перед теми врагами народа, из которых ему ПРИКАЗЫВАЛИ -- ради безопасности народа

же!
– - выдирать признания любой ценой? Или перед теми, кто потом объявил врагом народа наркома

Ежова? Героя-наркома к стенке, остальных, кто с ним надрывался ночами, -- кого куда... Краснову не

выбраться бы с приисков, если бы не этот тоннель... Это ОНИ все, черт бы их побрал, виноваты

перед НИМ! И для тех и для других старался, не щадил себя... Самое правильное ему название --

пешка в чужой игре. Или еще обиднее, по-зековски -- "шестерка". А кого винить народу? И что такое,

в самом деле, -- народ? Кто это? Кто -- он, кто -- не он? Сейчас еще немного, и придется признать,

что Светка права...

– - Пойду-ка я пройдусь, -- сказал Краснов.
– - Может, курить у кого стрельну. А то в сон клонит.

– - Один пойдешь?

– - Да лучше бы...

– - Иди, Вася.
– - Смотрела так, будто прощалась. Краснов понял: она думает, что собрался в

тоннель. Скажет или нет? Она сказала: -- Не заблудись. Номер - на двери...

И больше ничего. И опустила голову.