Чтение онлайн

И он спросил, почему все же его, беглого зека, не вернули в лагерь. Власть, что ли,

переменилась? Можно считать, что так, ответил Скидан. А если без допущений? Без допущений

придется повторить, что здесь другая страна, другое общество, где только... два человека знают, что 44

такое НКВД. Эти люди -- Скидан и Краснов. А почему энкэвэдэшник Краснов стал вдруг Скиданом?

Нет НКВД, нет и энкэвэдэшников, ответил Скидан.

– - Следы заметаешь, -- заключил Краснов.
– - Значит, рыло сильно в пуху.

– - Нет больше Краснова, -- резко сказал Скидан.

– - Тебя, -- ответил Краснов.
– - А мне прятать нечего. Мои руки только в немецкой крови, но там не

я начал.

Потом был вопрос о жизни в Магадане: такова ли она, как показывают в кино? При этом Краснов

указал стволом на свой терминал. Тут же встал, включил одну из информационных программ,

вернулся на диван, а Скидана вместе с креслом развернул так, чтобы он тоже видел экран. При этом

бывший начальник лагеря оказался боком и бывшему зеку, в еще более невыгодном для себя

положении. Надежда на прыжок исчезла полностью.

– - Что это?
– - спросил Краснов.

– - Прибавь громкость, -- предложил Скидан.

– - Да нет, мне интересно, что ты скажешь.

Бедный капитан Краснов считал себя такой важной персоной, что верил, будто для него одного

станут сочинять и транслировать восемнадцать программ элевидения.

Был включен канал транспорта и связи. Только что исчезла с экрана какая-то электросхема, и

появился треугольник с самолетным килем, под которым изрыгали огонь две дыры. Это сооружение

было какой-то смесью самолета и воздушного змея, но летало, судя по его тени на облаках, очень

быстро. Вперед выступал пикообразный нос с двумя маленькими, совсем крохотными крылышками,

– - Это "Кальмар", -- узнал Скидан.
– - Новый для них летательный аппарат.

– - Ракетный, что ли?

– - Нет. Он сквозного действия. Всасывает воздух, а выбрасывает продукты горения. Принцип

головоногого моллюска. Есть поменьше -- "Каракатица" и "Осьминог". Теперь вот это чудовище.

Только больше трех штук им построить не дадут. А то и вовсе запретят.

– - Почему?

– -Да ты что, сам не видишь? Он же грязный! От него копоти, как от вулкана. Мы так все

задохнемся... Бывают, конечно, крайние случаи, когда надо срочно через океан -- врача или еще

какого-то специалиста. Но зачем такая махина? Говорят: а вдруг пожар, катастрофа, придется везти

спасателей. А большинство считает, что -- не будет сверхмашин, не будет и катастроф. Не нужен

этот гигантизм.

– - В других странах будут, а у нас не будет? Они же настроят бомбардировщиков, десантных...

– - Оружия нету, Краснов! Нету совсем! Ну почему ты не веришь?

– - Да потому что ты врешь! Ты в больницу пришел с пистолетом, а хочешь, чтобы я поверил...

Скидан с первой минуты жалел, что взял с собой пистолет. В отчаянии он предложил:

– - Пойдем вместе на улицу, спросишь первого встречного! Пойдем куда угодно -- хоть в порт, хоть

в учебню, хоть в Минспрос: увидишь все сам, потрогаешь...

– - А пистолет тебе вернуть, -- подхватил Краснов.
– - Кстати, как здешняя Лубянка называется?

Минспрос?

– - Минспрос, -- объяснял Скидан уже почти без надежды, -- это единственное здесь

министерство. Министерство спроса.

Скидан остановился, уверенный, что сейчас его перебьют, выжидательно посмотрел на

Краснова. Но тот молча кивнул, чтобы продолжал, и в глазах его, которые глядели все так же

прицельно, не было насмешки. В них было любопытство.

– - Пистолет можешь себе оставить, -- Скидану впервые за разговор показалось, что инициатива --

у него.
– - Только стрелять не надо.

– - Это мое дело, -- жестко перебил Краснов.
– - О Минспросе давай. Подробно. Как там

допрашивают?

– - Хорошо, -- Скидан покорно кивнул.
– - Только сначала немного о власти, а то опять не

поверишь. Дело в том, что государства, как у нас, тут нет. Лабирия -- не государство. Это просто

название местности. Власти, как у нас, тоже нет. Вот у нас в Союзе была одна партия. В других

странах -- по нескольку партий, которые борются между собой. А здесь -- профсоветы. Совет

лекарей, совет химиков, совет футурографов, совет энергетиков...

– - Совет тюремщиков, -- подсказал Краснов.

– - Тюремщиков тут нет. Если кто-то убивает случайно, его не судят и не садят: считается, что это

убийство будет и так мучить его всю жизнь. А кто убил нарочно, того признают больным и помещают

в соответствующую лечебню. Остров Скорби -- лечебня для убийц. Но мы отвлеклись от власти. Есть

местные профсоветы, они занимаются вопросами своего производства, жильем (каждая профессия

живет в своем доме -- так удобнее)... Сами себя благоустраивают, свои профессиональные

библиотеки, свои спортивные сооружения... Транспорт -- общий. Его обслуживают транспортники.

Машины без колес, на воздушном экране -- ты видел ... в кино? Вождение безопасное, водить может

каждый. Выше нормы разрешено летать только "скорой помощи" и, иногда, связистам. Для детей

отведен особый, учебный район города. Называется -- Городок. Они в основном там и живут, им 45

нравится, потому что сами себе хозяева, только с учителями. Но кто хочет, ночуют с родителями, а

днем -- туда, на учебу... Но я опять отвлекся. Общий Совет -- это представители всех профсоветов.

Решают, понятно, общие для всех проблемы. Общие законы, общие сооружения, общие реформы --

скажем, в воспитании детей...

– - А образование?
– - Краснов смотрел с сомнением, но больше -- с интересом.

– - До двенадцати лет дети получают общее образование в Городке, а потом их учат на тех