Чтение онлайн

Задиристый тенор по имени Иван Лапонька служил в каком-то Рескосе, который оказался

Релейной Скоростной Связью страны Лабирии.

– - Скажи еще, что ты в Лабирии не бывал, -- добавил задира, и все они заржали.
– - Ну,

развязывай!

Краснов, чтобы скрыть растерянность, повернулся к пленным спиной и, строго указав на них

глазами своему вооруженному бойцу, отошел в сторону. Мысли разбегались. А когда он вышел на

обзорную площадку перед тоннелем, разбежались и глаза.

Да, вокруг были знакомые сопки. Да, стояло "бабье лето", и завтра, по всем признакам, суждено

было ему кончиться -- самое время поспешать в лагерь, к своему патефону. Однако из желтого пуха

лиственниц на вершинах двух дальних сопок и одной совсем рядом торчали непонятного назначения

высоченные мачты с какими-то тарелками. Еще на одной сопке стояла целая группа таких мачт и на

каждой вертелись длинные узкие лопасти ветряка: ветроэлектростанция, догадался Краснов. А по

распадку, где предполагалась дорога к прииску, на тощих белых опорах было проложено что-то

вроде узкого моста, ни на что знакомое не похожего. Высоко над паутинками "бабьего лета" в разных

направлениях бесшумно летели два... ну явно не самолета, потому что самолеты с такой скоростью

летать не могут.

Краснов не читал фантастических книг, у него был другой профиль. Hо от Светланы, которая в

юности ухитрилась окончить двухлетний учительский институт, слышал о чем-то подобном.

Забыв о пленных, он позвал:

– - Светка!

Она подбежала, осмотрелась, помолчала, потом спросила:

– - Это что, Вась?

– - Этого здесь не было, -- ответил Краснов.

– - Точно?

– - Да я тут был в августе. Это в двадцати километрах от нас.

– - Точно?

– - Точно, точно, -- он разозлился.
– - Да вон под той сопкой прииск!

– - Не вижу.

– - Да нет, он с обратной стороны.

– - Ой, Вась, а что это летит?

– - Да черт его знает! Ты больше меня читала...

Они стояли молча, пока Краснов не услышал шаги. Трое пленных шли к ним снизу. Руки у всех

были развязаны, но агрессивности они не проявили.

Первым движением Краснова было вырвать у Светланы ППШ, но, уже подняв свол, он потерял

дар речи. Ну нечего было приказывать этим трем ухмыляющимся нахалам: они не скрывали, что

играть в послушание больше не намерены. Они -- тоже хозяева здесь.

– - Опусти ружье, -- сказал старший, -- не бойся. И мы не убежим, и вы не убежите. Объясни нам

лучше, что это за новое хозяйство -- НКВД?

– - Десять минут спорим, не можем расшифровать, -- белокурый добродушно рассмеялся, хотя,

наверно, и болела ссадина на скуле.
– - Какой-нибудь самодеятельный Народный Контроль Высшего

Долга? Или Высших Достижений?

Краснов опустил автомат и посмотрел на Светлану. Она молча разглядывала бывших

диверсантов. Потом повернулась к нему с восторгом и ужасом:

– - Вася... Мы на том свете?!12

– - Это сон, -- сказал Краснов. Он поднял автомат и короткой очередью раскрошил небольшой

камень у входа в тоннель.
– - А если это не сон, то это ложь!

И выпустил оставшиеся пули в коварную тьму тоннеля. Стрелял, впрочем, не от полноты чувств:

перегруженное воображение вдруг нарисовало Кешку, подбирающегося с карабином.

3. Это не сон.

Солнце показывало полдень.

От маленького костерка тепло не требовалось -- его развели для веселия. По очереди

подбрасывали мелкие сухие веточки, обломанные с ближайших деревьев. Светлана одна зябла -- с

голыми ногами, -- оттого сидела ближе всех к огоньку и щепотками сыпала в него сухие желтые

хвоинки, которых нагребла под себя целый ворох.

Молчали почти уже час. Почти молчали.

Краснов не представлял, о чем могут думать хозяева этого мира. Сам же он постыдился бы

открыть свои мысли, потому что их не было. То есть была всего одна. Она с тупой настойчивостью

крутилась на одной ноте, как выщербленная патефонная пластинка: "С той стороны тоннеля мы так

бы не сидели... С той стороны тоннеля мы так бы не сидели... С той стороны..." Время от времени он

встряхивал головой, чтобы сбить затупившуюся иголку на какую-нибудь другую мысль, но больше

мыслей не было. В голове слышалось шипение, затем снова звучало: "С той стороны тоннеля..."

Даже редкие, осторожные вопросы хозяев и собственные односложные ответы не мешали чертовой

пластинке вертеться.

Вопросы задавал неугомонный Ганс Христиан, остальные молчали.

– - Вы так и жили там в темноте?
– - был самый первый вопрос.

– - Нет. Там тоже так.

– - А это... далеко?

– - Не знаю. Наверно.

– - И у всех такие ружья?

– - Это автомат.

– - Странное название, -- оценил Иван.

– - Почему?
– - равнодушно спросил Краснов.

– - Потому что автомат -- это автомат, а ружье -- это ружье. Разные вещи.

– - Правильно, -- согласился Краснов. И не стал ничего уточнять.

Потом Краснов все же справился с испорченной пластинкой. Он в очередной раз тряхнул головой

и, пока тупая игла шипела, спросил:

– - А почему называется -- Лабирия?

– - Не знаю!
– - Ганс Христиан отозвался живо и со злостью.
– - И никто не знает. А главное -- никто

не хочет знать.

– - Как?

– - А так, что никому не интересно!

– - И давно это так?
– - спросила Светлана.

– - Всегда!
– - отрезал Иван.

– - Это который же нынче год?
– - спросила Светлана.

Трое переглянулись.

– - Уточни вопрос, -- попросил Такэси.
– - Что значит -- "который год"?