Чтение онлайн

Все меня слушали, покачивали головой, о чем-то тихо переговаривались. Я и сама разволновалась.

После доклада слово попросил Якир. Прошло сорок лет, а я до сих пор отчетливо помню, с каким волнением, страстностью говорил он о нашей детворе, о бедах, свалившихся на нее в результате гражданской войны и хозяйственной разрухи.

– Борьба с детской беспризорностью должна стать всенародным делом,- заявил Якир, обращаясь к членам бюро. Мы должны, обязаны добиться, чтобы ни один ребенок, попавший на улицу, не остался без внимания и заботы. Кто будет продолжать начатое нами дело? Нынешние дети! Маленькие граждане Советской страны, они впоследствии станут большими людьми и принесут такую пользу, о которой сейчас трудно и догадаться. Как же можно равнодушно проходить мимо сотен и тысяч ребят, которых постигло несчастье и они лишились семьи и ласки...

Если бы в эти минуты я закрыла глаза и не видела на Якире военной формы, я бы подумала, что выступает старый опытный педагог, всю свою жизнь посвятивший воспитанию детей.

После заседания Якир подошел ко мне и заговорил так, будто мы были давно знакомы и не однажды встречались:

– Товарищ Анна, речи говорить нетрудно. Мне надо все это посмотреть. Поедемте, пожалуйста, в какой-нибудь детский дом.

Я удивилась и... обрадовалась.

– Пожалуйста, товарищ Якир. Только...- Я невольно замялась.- Что вы там будете делать? Красноармейцев набирать?

– А может быть, и так,- отшутился он.- Во всяком случае, хочу познакомиться и потолковать с будущими красноармейцами.

В переполненном трамвае мы поехали на окраину города. И все время, пока ехали, а потом шли пешком, Якира не оставляло выражение задумчивости и озабоченности.

Наконец мы добрались до детского дома. Пустые комнаты, мебели почти нет, окна выбиты, кое-где стекла заменены фанерой...

Нас встретила галдежом толпа оборванных, грязных, завшивевших ребят. Все они прошли «огни и воды», поэтому держались зло, развязно, вызывающе.

– Сейчас забузят,- шепнула я Ионе Эммануиловичу, ожидая нового приступа матерщины, топота и свиста.

– Ничего, не беспокойся,- ответил он и шагнул в самую гущу толпы.

– Здравствуйте, ребята!
– громко и отчетливо произнес Якир.

Никто не ответил на приветствие, кто-то свистнул, кто-то зашикал, но шум немного стих.

– Здравствуйте, ребята!
– еще громче повторил Якир.- Вы что, немые или глухие?

– Не глухие... Слышим... Здравствуйте...
– послышались голоса.

Ребята внимательно разглядывали военную форму неожиданного гостя: три ярко-красных клапана на груди (их тогда называли «разговорами» или «разводами»), петлицы на воротнике и еще один клапан с какими-то знаками различия на рукаве гимнастерки. Один из пареньков насмешливо спросил:

– Вы, дядя, военный? Небось пришли командовать нами?

– Командовать не собираюсь, а пришел к вам узнать, как вы тут живете... А если кто захочет служить в Красной Армии, пожалуйста... Когда подрастете, конечно,- добавил он с хитроватой улыбкой.- Хотите?

– Хотим!.. Хотим!..- раздался нестройный хор голосов.

– А служить будете честно? Дисциплину соблюдать будете?

– Отчего же?.. Будем!

Эти ответы прозвучали уже не очень уверенно и не так громко.

– Вот и отлично!
– воскликнул Якир.
– Значит, мы с вами станем друзьями, а если придется, вместе будем бить буржуев. По рукам?

– По рукам!

– Вот и отлично!
– повторил Якир. Лицо его посветлело, глаза засветились нежностью.
– Значит, мы уже друзья. А сейчас давайте-ка, ребята, табуретки, присядем и поговорим по-свойски. Выкладывайте мне, как другу, все свои желания и секреты.

Мы уселись на табуретках, а вокруг нас на поломанных скамьях, на подоконниках, а то и просто на полу, «по-турецки», расположилась «братва». Завязалась дружеская беседа, которая, к моему изумлению, как бы преобразила ребят. Хулиганистые, недисциплинированные беспризорники внимательно и терпеливо слушали Якира, отвечали на его вопросы и сами без стеснения спрашивали обо всем, что их интересовало.

– Скажем прямо, - говорил Якир, - ведете вы себя не очень хорошо, порядка не соблюдаете и доставляете много хлопот вашим воспитателям. Но я вас не виню. Вы многого не понимаете или не знаете. Виноваты главным образом буржуи и империалисты заморские, всякие белогвардейцы и петлюровцы, которые столько лет разоряли и грабили нашу страну, загубили тысячи семей, а вас выбросили на улицу, заставили жить в котлах и пустых теплушках, красть все, что попадется под руку. Правду говорю я, ведь воруете?

– Случается, - раздался чей-то хриплый голос.

– У кого же вы крадете, вы подумали? У тех, кто сам нуждается. У рабочего, у крестьянина...

– А жрать-то надо, - снова раздался возглас из дальнего угла.

– Жрут только животные и звери, - спокойно отпарировал Якир.
– Согласен, есть-пить надо, без этого не проживешь.- Он похлопал себя по поясному ремню.
– Советская власть только-только становится на ноги, но она скоро, очень скоро даст вам все, что нужно. А вы уж постарайтесь отблагодарить Советскую власть хорошим поведением и честным трудом.

Прошло каких-нибудь 20-30 минут, и Иона Эммануилович полностью завоевал доверие ребят. С их лиц исчезли отчужденность, недоверие, неприязнь, многие улыбались, даже обнимали «хорошего дяденьку», садились ему на колени и смотрели на него широко раскрытыми глазами. Якир поглядывал на часы - ведь его ждали неотложные дела,- а ребята не хотели расставаться с ним.

– А когда возьмете нас в Красную Армию?
– спросил кто-то.

– Как только подрастете. Всех, кто захочет и заслужит, возьму. Из вас, наверно, выйдут хорошие бойцы, будете защищать Советскую власть. А пока учитесь, работайте и не бузите. И обещайте мне никогда больше не воровать. Даете слово?

– Даем!.. Обещаем!..

Теперь все голоса звучали дружно, уверенно. К Якиру потянулись десятки грязных, но доверчивых рук. И он пожимал эти руки, встряхивал их, иных ребят гладил по голове, похлопывал по плечу...

Шагая вслед за Якиром к трамвайной остановке, я удивленно и обрадованно поглядывала на него. Как быстро нашел он дорогу к огрубевшим сердцам ребят! Какие простые и душевные слова говорил им и заставил поверить в их правдивость...

К председателю губисполкома Яну Гамарнику пришел директор завода старый большевик Алексеев и попросил помочь к празднику Октября деньгами. Завод не имел сырья и заказов, цеха простаивали, рабочие уже давно не получали заработной платы. А тут подходит праздник - годовщина Октябрьской революции. Алексееву очень хотелось хоть чем-нибудь подбодрить и порадовать рабочий коллектив, но заводская касса пустовала.

Алексеев с Гамарником долго прикидывали, где взять деньги, и наконец товарищ Ян посоветовал:

– Иди в детскую комиссию. Попроси у Гандельсман в долг.

Алексеев нашел меня, подробно рассказал о нуждах рабочих, не забыв несколько раз упомянуть, что пришел по совету моего шефа - Гамарника. Но я очень дорожила небольшими средствами комиссии, держала на учете каждую копейку и не могла расходовать ее не по назначению.

– Очень сочувствую, товарищ Алексеев, - ответила я, - но наши деньги - а их не так уж много - предназначены только детям...