Чтение онлайн

Берт никогда не терял работоспособности. Веберу была знакома также решительность Берта, его способность в считанные доли секунды найти правильное решение, которое он настойчиво проводил в жизнь. Это была важная черта характера командира, но она таила в себе и опасность. Без такой черты не обойтись на учениях, в боевой обстановке, но ее было явно недостаточно, когда вставал вопрос о том, как руководить жизнью полка в мирное время, да и не только жизнью полка, но и всего военного городка, в котором кроме солдат и офицеров были еще и семьи офицеров.

Харкус сел, повернулся к Веберу и сказал:

–  Итак, начнем.

Он задавал вопросы, интересовался главным и не останавливался на второстепенном. Вебер отвечал в том же духе, отбрасывая все ненужное. Особенно интересовался Харкус своими заместителями. Об их характере Вебер не сказал почти ничего. Он не хотел этого делать, дабы не навязывать своего мнения Харкусу.

–  Заместитель командира полка по тылу капитан Треллер, - сказал он, - опытный офицер снабжения. В полку один год. Послезавтра возвращается с курорта, где лечил язву желудка. Заместитель командира полка по технической части и вооружению подполковник Пельцер. Также около года в Еснаке. В полк прибыл из штаба округа, куда и мечтает опять вернуться. Пельцер сейчас готовит план перевода техники на зимний режим эксплуатации. Первым заместителем командира полка назначен майор Гаупт. Здесь он с мая. Кончил академию. До этого был командиром дивизиона в Визинберге. Гаупт и начальник штаба полка сейчас в первом артдивизионе, у которого завтра боевые стрельбы. Начальника штаба ты должен хорошо знать, это майор Герхард.

–  Герхард? Рыжеволосый такой, лицо в веснушках?

–  Да. Он у нас около двух лет.

–  Ну и?…

–  Такого начальника штаба до сих пор у нас не было, кроме Валенштока.

Харкус кивнул. Он знал, что Вебер нисколько не преувеличивает. Он действительно хорошо знал Герхарда, который раньше был танкистом. Танки Герхарда и гаубицы Харкуса на многих учениях действовали рядом, и оба офицера имели возможность сравнивать свои военные знания и способности, чтобы совершенствовать их. Харкус радовался, что кроме Курта Вебера у нею оказался еще один заместитель, которого он знал лично и на которого мог полагаться полностью. Он кивнул еще раз и сказал:

–  Обо всем, что произошло в полку в этом году, меня проинформировал Венцель. Как ты оцениваешь полк?

Вебер ответил не сразу, хотя и ждал этого вопроса.

Берт внимательно посмотрел на него своими серыми глазами. Избежать его взгляда было невозможно, а обмануть Харкуса - тем более.

Вебер не чувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы дать точный ответ на этот вопрос. Он мог бы рассказать, как офицеры полка ежедневно и неутомимо метались от батареи к батарее, проводили собрание за собранием, как они во время учебных занятий, бесед и обмена опытом старались выявить перспективных обер-лейтенантов, которых можно было бы назначить в будущем на должность командира дивизиона; лейтенантов и унтер-лейтенантов - на должность командира батареи; унтер-офицеров и вахмистров - на должность командира взвода, а ефрейторов - на должность командира орудия.

Вебер мог бы рассказать, что благодаря их стараниям не было сорвано ни одного часа занятий, а учебное время использовалось до последней минуты. Он мог бы сказать, что у них сколочен крепкий офицерский коллектив, а хорошие и отличные результаты боевых стрельб свидетельствуют о том, что полк движется вперед. Но Вебер слишком хорошо знал Харкуса, чтобы не понимать, что именно его интересует. Его, разумеется, интересуют цифровые данные с точными, сжатыми выводами. Но их Харкус сможет получить лишь послезавтра, когда его заместители подготовят свои отчеты, над которыми они работали в течение нескольких дней. И все же Вебер должен что-то ответить. Берт ждал этого.

Вебер поднялся и зашагал по кабинету взад и вперед. Старая привычка, которую и Харкус хорошо знал. Курт неохотно вел серьезные разговоры, сидя за столом.

–  Полк в основном хороший, - сказал Вебер, остановившись у стола.
– Если учесть трудности, которые нам пришлось испытать в этом году, то смело можно сказать, что полк хороший.

Вебер засунул руки в карманы брюк и стал перебирать одной рукой связку ключей, а другой - играть мелочью.

–  А если учесть самые последние требования, - медленно сказал Харкус, - каков полк тогда?

Тонкие брови Вебера сошлись у переносицы.

–  Я думаю, - ответил он и снова заходил по кабинету, - что наш полк, несмотря на…

Зазвонил телефон. Харкус снял трубку. Фрау Камски сообщила ему, что кто-то хочет поговорить с командиром полка.

–  Кто именно?
– спросил майор.

–  Товарищ хочет сказать это только вам.

–  Хорошо, в виде исключения я с ним поговорю, потому что он первый, кто хочет говорить со мной как с командиром полка.

Секретарша переключила телефон, и Харкус услышал слегка сдерживаемое дыхание человека. Он с силой дунул в трубку.

–  Брось дуть в трубку, у меня хороший слух!

–  Кто это говорит?

–  Угадай-ка!

Вебер заметил, как складка над переносицей Берта угрожающе углубилась. Он положил трубку на рычаг. Но через секунду телефон зазвонил снова.

–  Тот же самый голос, товарищ майор, - сказала фрау Камски.
– Он так хохочет, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

Вебер тоже услышал смех, раздававшийся в телефонной трубке. Он сразу узнал его. Затем смех оборвался, и низкий голос запел:

–  Да, я умный и мудрый, и меня не обмануть…

Харкус, довольный, засмеялся и пропел:

–  Я - Валеншток, начальник штаба артиллерийского полка…

–  Черт бы тебя побрал!
– прорычал Валеншток в трубку.
– Я видел, как ты, мой мальчик, промчался на машине мимо Фирталя. Если ты позволишь себе такое еще раз, то тебе несдобровать… Сделать такой крюк и не заехать к своему лучшему другу! Когда ты мне представишься?

–  Вилли, в самое ближайшее время.

–  Что это такое? С каких пор ты стал таким неконкретным?

–  Ну, хорошо, вероятно, в воскресенье.

–  Вероятно?! Обещаешь, как девушка.
– И Валеншток опять засмеялся.
– Ну, дерзай!
– крикнул он.
– Берись за дело! До скорого!

После телефонного разговора Берт повернулся к окну и, казалось, вновь погрузился в воспоминания. Неожиданно спросил:

–  Когда завтра начинаются стрельбы первого дивизиона?

–  Если все будет гладко, между девятью и десятью.

–  Какое упражнение?

–  Четвертое, по танкам с закрытых огневых позиций, а потом прямой наводкой.

Харкус кивнул. За время учебы он побывал на многих полигонах и стрельбищах, но чаще в качестве наблюдателя, чем участника, чаще слушателем, чем командиром.

–  Лучше всего… - сказал он, - знаешь что?
– Он встал.
– Поедем завтра на полигон. Я уже давно не нюхал порохового дыма. И… понимаешь… Я хотел бы, наконец, просто пострелять. По-настоящему. А то что это за командир полка, который пропускает стрельбы своего дивизиона?!

Вебер кивнул. Ему стало немного легче, когда звонок Валенштока на время избавил его от ответа на вопрос, к которому Берт пока не возвращался. Позже, в среду утром, командир снова спросит его об этом, но тогда Пельцер и Треллер, Герхард и Гаупт дадут на него исчерпывающий ответ.