Чтение онлайн

Райс принял Кузнецова за немецкого офицера, предавшего своего фюрера и начавшего сотрудничать с партизанами, настолько безукоризненно он играл свою роль.

Только теперь Медведев решил, что Пауля Зиберта можно отправлять в Ровно.

А тем временем немцы не дремали: над партизанским лагерем как-то появился вражеский самолет-разведчик, следовало ожидать после него бомбардировщиков. Поэтому подыскали место для нового лагеря, примерно в километре от старого. Ночью отряд перебазировался туда. Медведевцы тщательно замаскировались. С рассветом фашистские самолеты стали бомбить старый лагерь. Они разворачивались на очередной заход над новым лагерем, но его так и не заметили, а старый смешали с землей.

После этого случая Медведев почти ежедневно стал выделять группу бойцов для устройства ложных лагерей. Группа отходила за 8 - 10 километров от настоящей стоянки и строила там ложные шалаши, жгла костры из сырых дров, чтобы дыма было побольше. Когда появлялся вражеский самолет-разведчик, "декораторы" уходили. Летчик всегда успевал отметить на своей карте нужный квадрат леса и вызывал бомбардировщики. Те аккуратно сваливали свой груз на пустые шалаши, а фашистские газетенки после вовсю трубили о разгроме еще одной партизанской базы.

4

В начале осени разведчики встретились с командиром небольшой местной группы партизан Николаем Струтинским. В эту группу входили отец Николая Владимир Степанович, братья Георгий, Владимир и Ростислав и еще несколько человек. Люди эти изъявили желание присоединиться к "Победителям", и вскоре вся семья - мать Николая Марфа Ильинична, младшие братья и сестры стали медведевцами. Для отряда такое пополнение оказалось чрезвычайно полезным. Будучи исконными местными жителями, Струтинские великолепно знали районы Ровенской области, во многих селах и городах у них были родственники и многочисленные знакомые.

Вскоре после этого на разведку в Ровно были посланы десантник Николай Приходько, являвшийся тоже местным жителем, и Николай Струтинский. В Ровно у Приходько жил родной брат Иван с женой. Они сразу согласились помогать партизанам. Николай Струтинский пробыл в городе свыше двух недель и добился значительных успехов: он связался с рядом людей, заручился их согласием помогать медведевским разведчикам и достал через них образцы документов, по которым партизаны могли свободно ходить в город. К этому следует добавить, что Николай Струтинский вскоре наловчился блестяще вырезать из резины любые немецкие печати и штампы, был бы только образец.

В отряде имелась трофейная пишущая машинка. На ней можно было печатать по-латыни, а всевозможные печатные бланки добывали подпольщики, связанные с немецкими учреждениями и типографиями. Таким образом наладилось изготовление фиктивных гитлеровских документов. Они, естественно, использовались в самых различных операциях сотни раз и, насколько известно, не подвели ни одного разведчика. В отряде даже ходила шутка Николая Струтинского, что "наши документы лучше настоящих".

Незадолго до октябрьских праздников отряд перебазировался на новые места, ближе к Ровно: теперь до города по тропам и лесным дорогам было девяносто километров. Наступила пора появиться там и Кузнецову: судя по донесениям разведчиков, обстановка в городе сложилась относительно спокойная.

– Вы разведчик, - напутствовал Медведев Николая Ивановича, - ваше дело добывать данные о гитлеровцах. А это куда труднее, чем поднять шум на улице. И еще: от вас потребуется величайшее самообладание. Играя роль фашистского офицера, вам придется черт знает с кем водиться, строить на лице приятную мину в тот момент, когда захочется своими руками задушить палача.

Вместе с Кузнецовым отправился Владимир Степанович Струтинский. У него в двух десятках километров от города проживал на хуторе родственник Вацлав Жигадло, у которого можно было остановиться и передохнуть перед въездом в "столицу".

Проложили до Ровно и запасной маршрут, организовали базы для смены коней и отдыха связных. На каждой из них стояло по паре лошадей, на которых в обычные дни хозяева хутора работали. Партизаны приезжали к ним примерно раз в неделю. Пока перекусывали в доме, хозяин в клуне перепрягал лошадей. Подкрепившись, на свежих конях отправлялись до следующей базы. Там тоже меняли лошадей и на рассвете добирались до хутора, где жил Жигадло.

Первый раз Кузнецов пробыл в городе недолго, но остался поездкой очень доволен: его появление не вызвало никаких подозрений, значит, по-настоящему перестроился на немецкий лад. После этого он стал часто наезжать в Ровно, обычно с Николаем Струтинским или Николаем Приходько. Останавливался либо у Ивана Приходько, либо у Казимира Домбровского родственника Струтинских, польского патриота, пылавшего ненавистью к оккупантам. Кузнецов стал знакомиться с фашистскими офицерами - в столовых, ресторанах, магазинах. Мимоходом, а иногда и подолгу беседовал с ними. В то время они были не на шутку встревожены слухами о том, что армия Паулюса под Сталинградом на грани катастрофы.

В Ровно направлялись и другие разведчики, но они, как правило, не знали, кто из коллег находится в городе. А на случай, если кто-то кого-то встретит, предупреждали, чтобы проходили мимо и "не узнавали" знакомых.

В ноябре отряду удалось принять самолет из Москвы. Он доставил письма, подарки, боеприпасы, и забрал раненых, много важных военных документов и ценностей, отобранных у фашистов. В переданном жене письме Медведев писал:

"Уже давно ожидал оказию, чтобы переслать тебе несколько строк, но все не удавалось.

Дела у меня идут неплохо, хотя могло бы быть лучше. В зависимости от обстановки приходится все время приостанавливать начатую работу, чтобы продолжить ее через несколько дней. А время уходит. Настроение как у меня, так и у всех товарищей бодрое, хорошее, уверены в том, что задание выполним.

Я чувствую себя хорошо: живу в полном понимании смысла жизни. Каждую минуту или борюсь или обдумываю предстоящую борьбу. Свободного времени у меня нет. С первого же дня я начал крутиться как белка в колесе, и не напрасно: все опасности предусматриваю и предупреждаю. Ребята у меня хорошие, боевые, так что все складывается хорошо.

Один из товарищей - Костя Пастаногов - напишет тебе письмо из госпиталя. Ты навести его, узнай нужды всех наших раненых, навещай их почаще и тормоши начальство, чтобы о них заботились. Они заслужили внимание и заботы о себе.

Крепко целую. Не болей, не тоскуй. Все будет хорошо".

Разведывательная сеть отряда ширилась с каждым днем - разведчики проникали все дальше от Ровно, в села и города не только Ровенщины, но и за ее пределы.

Правда, надо отметить, что в вопросе организации разведывательной работы Медведев на первых порах испытывал определенные трудности. Молодой, талантливый его помощник по разведке Творогов пропал без вести, поэтому Дмитрию Николаевичу пришлось большинство этих сложных проблем решать самому.

Учитывая это, Центр помощником по разведке назначил А. А. Лукина, что, конечно, не снимало с Медведева главной заботы по сбору и обработке разведывательной информации о противнике. Командование боевыми операциями было поручено комиссару Стехову, проявившему недюжинный талант боевого командира и завоевавшему огромный авторитет и любовь среди "Победителей". (Начальник штаба Ф. А. Пашун тяжело заболел и был эвакуирован в Москву.)

Тем временем отряд все разрастался, ширились его контакты с местным населением. Боевая и разведывательная деятельность отряда причиняла все более заметный ущерб фашистским оккупантам. Против отряда немцы послали карательную экспедицию. Медведев и Стехов долго водили карателей по лесным дебрям, ловко ускользали от них, но в конце концов пришлось дать бой и разгромить карателей. В этом бою был убит командир карательной экспедиции - гитлеровский генерал. Так "Победители" открыли счет уничтоженным фашистским генералам.