Чтение онлайн

Как только восточная застава открыла огонь, по плану Медведева к ней была выдвинута первая рота старшего лейтенанта Базанова, которая вступила в бой с основными силами противника, намного превосходившими ее. Рота образовала левый фланг обороны и прикрывала северо-восточную часть лагеря. Часть четвертой роты лейтенанта Волкова поддерживала роту Базанова на левом фланге, часть ее заняла оборону на правом фланге.

С первых минут Медведеву стало ясно, что бой предстоит тяжелый, что противник очень силен и вымуштрован. Но он верил в своих бойцов так же, как и они верили в него, и знал, что каждый из них стоит троих, а то и пяти гитлеровцев.

Особенно наседали фашисты на левом фланге, видимо здесь наметив место прорыва. Атака велась ими двумя цепями: первая цепь, пройдя некоторое расстояние, ложилась; за ней следовала вторая, проходила через первую и тоже ложилась; затем снова вставала первая, шла через вторую и так далее. При этом огонь гитлеровцы вели бешеный - патронов не жалели. Ответный огонь наших станковых и ручных пулеметов лишь на время прижимал к земле атакующих. Затем слышалась немецкая команда, цепь поднималась, продолжая атаку. У нас с боеприпасами дело обстояло туго, мы берегли каждый патрон, огонь вели только прицельный, косили фашистов изрядно, но это их не сдерживало, и нам приходилось бросаться в рукопашные контратаки. В довершение ко всему каратели открыли артминометный огонь по лагерю.

Вскоре противник пошел в обход нашего правого фланга, прикрывавшего восточную и южную стороны лагеря. Навстречу ему был брошен взвод Владимира Ступина из первой роты, который сдержал натиск эсэсовцев.

Зато на левом фланге положение с каждым часом становилось все напряженнее: кое-где противник потеснил первую роту в сторону лагеря, его артиллерия все точнее пристреливалась к нему. Медведев приказал срочно эвакуировать санчасть и раненых. Он спокойно расхаживал со Стеховым по небольшой полянке, в накинутой на плечи длинной шинели.

– Обстановка, Сергей Трофимович, мне кажется вполне ясной - она не в нашу пользу. Противник взял нас в клещи, и мы вынуждены вести оборонительный бой, требующий много патронов, а их нет.

– Партизаны носят свою оперативную базу в самих себе, и каждая операция по их уничтожению кончается тем, что объект ее исчезает. Я думаю, что до темноты мы все же продержимся. А в сумерки уйдем.

– Продержимся ли?.. Нам нужно вырвать инициативу у противника, лишить его главного преимущества - артминометных средств.

– Что ж, - задумчиво ответил комиссар, - выход, по-моему, есть. Надо послать в тыл карателям одно из подразделений, нащупать их артиллерию и заставить ее замолчать.

– Кого предлагаете?

– Давайте снимем с охраны лагеря вторую роту лейтенанта Виктора Семенова. Очень решительный и беззаветно храбрый командир.

– Добро!

Около полудня Семенов начал свой обходной маневр в направлении села Берестяны.

Тем временем противник усилил нажим на правом фланге, то есть на четвертую роту, и, хотя не пытался ее обходить, а атаковал в лоб, сдерживать его стоило больших усилий: у нас патроны кончались, а гитлеровцы били из пулеметов длинными очередями, не давая нам поднять головы. Положение с каждым часом становилось все тяжелее: было уже много раненых и несколько человек убитых.

Из первой роты дали знать, что патроны на исходе и станковый пулемет уже молчит. Ей на помощь послали комендантский взвод. Но через некоторое время оттуда сообщили: патронов почти нет, присылайте, иначе не выдержим.

Смеркалось. Бой длился уже более десяти часов. Стрельба приближалась к самому лагерю, мины давно уже разрушали землянки. А о роте Виктора Семенова ничего слышно не было. В дело вступил последний резерв легкораненые, но фашисты наседали все настойчивее.

В шестом часу вечера Медведев отдал приказ: готовить обоз, грузить тяжелораненых и штабное имущество, а сам, с остатками комендантского взвода, направился на центральный участок обороны, чтобы распорядиться об отходе с боем.

И вот в самый критический момент, когда казалось, что бой проигран, с той стороны, с которой стреляли вражеские пушки и минометы, отчетливо раскатилось партизанское "ура!", а затем орудийная стрельба внезапно прекратилась. Через несколько минут снова заговорили немецкие минометы, но уже по гитлеровцам...

Растерянность и паника охватили карателей: бросая оружие, они стали разбегаться. Партизаны устремились в погоню.

Рота Семенова блестяще справилась с поставленной перед ней задачей. Выйдя из лагеря и пройдя несколько километров на север, а затем свернув на восток, вторая рота оказалась перед большой поляной, на противоположной стороне которой виднелись телеги с лошадьми и люди. Как раз в эту сторону роте и следовало двигаться, так как, судя по звукам, где-то в том направлении находилась артминометная батарея противника. Чтобы не обнаружить себя, Семенов приказал переползти поляну по-пластунски, и рота неожиданно появилась перед группой крестьян. Они оказались жителями села Берестяны, которых каратели мобилизовали для подвоза боеприпасов к месту боя.

Семенов послал разведчиков. Вскоре те вернулись и доложили, что батарея противника совсем близко. Осторожно пробравшись лесом, бойцы Семенова вплотную подошли к другой поляне, на которой расположились пушки, минометы, а чуть поодаль от них - большая палатка, возле которой сновали офицеры. Здесь находился командный пункт карателей с радиостанцией, откуда осуществлялось руководство боем.

Семенов разделил свою роту на две группы и с криком "ура!" внезапно атаковал батарею и штаб одновременно. Орудия прекратили огонь, подразделения карателей лишились управления. Девятнадцать офицеров штаба и сам "мастер смерти" - генерал Пиппер были убиты.

После этого начался окончательный разгром карателей. Никогда - ни до, ни после - не приходилось видеть мне, чтобы хваленые фашистские солдаты так метались в ужасе. Их преследовали и добивали оружием и прикладами. Вой стоял в лесу - гитлеровцам не было пощады... А ведь перед выходом из Ровно Пиппер, подобно Ильгену, хвастался, что будет разговаривать с Медведевым в его лесном лагере. И на этот раз беседа не состоялась по не зависящим от Пиппера причинам.

Когда Медведеву доложили о действиях Семенова, он сказал:

– Достоин высшей награды!

Лишь к одиннадцати часам вечера все собрались в лагере.

Командование не сомневалось, что каратели завтра с новыми силами пойдут в наступление и начнут бомбить лагерь с воздуха. Стало известно, что со станции Киверцы, расположенной в трех десятках километров, продвигается другая фашистская колонна. Решено было сняться и уйти на новые места.

Однако нельзя было прерывать работу разведчиков в Ровно и других городах и селах. Поэтому в Цуманских лесах Медведев оставил небольшую группу под командованием молодого, но уже опытного и способного разведчика Бориса Черного. Ее снабдили рацией, а также всеми необходимыми бланками немецких документов, соответствующими печатями и деньгами. Черный должен был вести работу на "маяках" и сообщать Медведеву о всех событиях по радио, а от него принимать очередные указания.

Из всех 118 боев, проведенных нашим отрядом, это был самый тяжелый: мы потеряли двенадцать человек убитыми и тридцать ранеными. Похоронив товарищей, стали собираться в поход. А это теперь было не так просто: мы отбили у карателей огромный обоз из ста двадцати телег, груженных оружием, боеприпасами и обмундированием. Взято было также: три 37-миллиметровые пушки, три батальонных и восемь ротных минометов, десятка полтора пулеметов, много автоматов, винтовок, пистолетов, гранат...

По захваченным штабным документам удалось установить, что в карательный корпус генерала Пиппера входило более трех полицейских батальонов СС - две с половиной тысячи человек, из которых около шести сотен было уничтожено в бою, остальные разбежались.