Чтение онлайн

Нам, конечно, могут возразить, что такие объявления и табло сопряжены с дополнительными ассигнованиями. Что есть и другой путь, дешевый и проверенный. Например, когда товарищ имярек заключает договор с автором от имени издательства, то в договоре так и написано: «Впредь именуемый Издательством». И если после подписания договора товарищ имярек навсегда покинет ниву изящной словесности и перейдет на хозяйственную работу, — все равно «Издательство, со своей стороны, обязуется...»

Нет, мы отнюдь не настаиваем на том, чтобы проезд в автобусе, выполнение заказа в «Гастрономе» или взыскание алиментов всякий раз сопровождались торжественным подписанием договоров о взаимных правах и обязанностях. Но, с другой стороны, справедливо ли, что клиент, пассажир и истец расплачиваются трудовой монетой за ошибки представителей организаций и учреждений, коим не ведомы такие классические понятия, как «преемственность» и «репутация»?

ПЕРСТ НЕСЧАСТНОГО ИНДЮКА

Что касается интеллигентности, то ее нынче повсюду, а особенно в сельской местности, куда больше против прежнего. Теперь деревня совсем уже не та. Сегодняшнее село вечером телевизор смотрит, днем на «Жигулях» ездит, а по утрам кофе растворимый пьет, если, конечно, достанет. А заведись у кого в хате, к примеру, индюшатина, то он уже не станет перегружать свое пищеварение цельной птицей в один присест, чтобы добро не пропадало. Он поместит ее в холодильник, поближе к морозильной камере, и будет питаться интеллигентно, культурно и много дней подряд: все-таки это индюк, а не колибри.

Кстати, о птичках. У гражданки Петровой С. И., жительницы села Невьялово, пропал индюк.

Случись такая пропажа во времена ветхозаветной деревенской необразованности — даже ума не приложу, что было бы. Ну, может, две бабы повздорили бы у плетня на почве слухов и догадок, поскольку твердых фактов, понятно, существовать не могло: обнаружить съеденного в одночасье индюка для наивных детективов прошлого было далеко за гранью возможностей.

Но теперь деревня, как уже отмечалось, не та. Теперь вокруг сплошная интеллигенция, у всех имеются холодильники. И если проверить все без исключения холодильники села тщательно и оперативно, то тайное вполне могло превратиться в явное.

Конечно, пропади, скажем, у меня, у московского жителя, индюк, мне бы трех жизней не хватило, чтобы проверить все столичные холодильники. Но хотя в Невьялове и пьют по утрам растворимый кофе, а все же это деревня со всеми ее преимуществами.

Этими преимуществами гражданка Петрова С. И. и воспользовалась. Придумав, будто ее собственный холодильник вдруг забарахлил, она отправилась по селу якобы за консультацией, а на самом деле — просматривать вместимое соседских аппаратов. Гостью потчевали чаем и полезными советами, перед нею охотно распахивали дверцы холодильников — смотри, жалко ли? И хотя потерпевшая и не подозревала, что примененная ею система поиска по-научному называется методом проб и ошибок, она по количеству выпитого чая постигла, что данный метод хоть и надежен, но весьма трудоемок.

Но в конце концов целеустремленность принесла плоды: гражданка Петрова С. И. обнаружила искомое. Ее индюк, бездыханный, ощипанный и даже разъятый на составные части, лежал под морозильной камерой одного из холодильников.

А холодильник, заметьте, принадлежал известному в селе лицу — главному агроному совхоза «Виноградарь» Николаю Борисовичу Гребешкову. И оттого вся история сразу приобрела умопомрачительную пикантность.

Правда, сам хозяин относительно несчастного индюка имел полное алиби, поскольку еще при жизни последнего выехал в служебную командировку. Жалко, конечно... Что же касается его супруги, многоуважаемой учительницы биологии Зинаиды Герасимовны Гребешковой, то тут все могло обернуться куда интереснее: она тоже уезжала, но вернулась вечером, то есть именно тогда, когда, согласно умозрительным расчетам гражданки Петровой С. П., пропал индюк.

Выхватив из холодильника эмалированный таз с прахом, так сказать, почившей птицы, гражданка Петрова С. И. поспешила в школу, где в тот предгрозовой миг Зинаида Герасимовна сеяла разумное, доброе и вечное среди учащихся десятого класса. А престарелой матери учительницы, которая попыталась преградить дорогу, гражданка Петрова С. И. сказала вежливо, но твердо:

— Суши, бабуля, сухари, пойдешь на отсидку!

Вероятно, Зинаида Герасимовна вначале не узнала своего тазика, поскольку произнесла твердо и нахмурив брови:

— Товарищ, вы срываете урок! Потрудитесь немедленно вынести из классной комнаты этот экспонат!

На что гражданка Петрова С. И. многозначительно отчеканила:

— Для кого он, может, и экспонат, а для кого и украденный индюк!

И тут, как впоследствии утверждали родители десятиклассников, учительница биологии сначала побледнела, потом покраснела, а потом произнесла хрипловатым голосом:

— Это какой еще такой индюк?

— А такой, что у него с детства на правой лапе ноготь с указательного пальца отрезан. Лапа — вот!

— Ну и что?

— А то, что это и есть неопровержимая метка моего пропавшего индюка.

Ну, а дальше, многоуважаемые читатели, началось нечто такое невообразимое, что никакого телевизора не надо. Во-первых, к превеликому ликованию десятиклассников, урок был немедленно прерван. Во-вторых, учительница математики Евгения Францевна, считавшаяся приятельницей Зинаиды Герасимовны, отказалась, тем не менее, подтвердить, будто это она продала подруге конфликтную индюшатину. Тогда учительницу биологии якобы озарило: нет, это не Евгения Францевна, это Светлицкая, жена агронома по защите растений, принесла ей индюка. Пошли к Светлицкой. Но та, хоть и тоже подруга, проявила потрясающую недогадливость, на подмигивание учительницы никак не отреагировала и тоже ничего не подтвердила — это в-третьих. В-четвертых, Зинаида Герасимовна, внезапно разрыдавшись, призналась, что она одна во всем виновата, и пообещала гражданке Петровой С. И., владелице индюка, уйти от такого жгучего позора в мир иной — и не позже, чем сегодня.

Гражданка же Петрова С. П., которая все свои сорок два года прожила в селе тихо и безвыездно, а теперь совершенно неожиданно оказалась в центре увлекательнейших событий, как ходила по Невьялову с останками индюка в тазе, так и побежала к завучу школы Александре Александровне Конкиной, чтобы первой сообщить захватывающую новость.

Будучи человеком интеллигентным и эрудированным, Александра Александровна сразу осознала, что жизнь нам дается только единожды и что обрывать ее неразумно даже из-за слона или другого крупного млекопитающего, а уж из-за какого-то индюка — просто бесхозяйственно. Поэтому завуч задержалась лишь на несколько минут, чтобы запереть индюшатину в холодильнике школьного физкабинета и на скорую руку распространить среди педколлектива последние известия, а затем сразу поспешила к секретарю совхозной парторганизации Звенигородскому и председательнице сельсовета Винтюк, людям с общеизвестной душевностью и отзывчивостью, чтобы те предотвратили, если еще не поздно, роковую развязку.

Когда упомянутые должностные лица, раскрасневшиеся и тяжело дышащие, прибежали к дому Гребешковых, Зинаида Герасимовна, к счастью, была еще жива. Более того, выйдя на крыльцо, она сообщила, что никаких индюков знать не знает, вследствие чего свой уход в потусторонний мир считает по крайней мере преждевременным. Убедившись в похвальном жизнелюбии учительницы, почтенные руководители побрели домой, испытывая разочарование, естественное для почтенного возраста людей, зря пробежавших полсела.

Тем временем педагогический коллектив Невьяловской средней школы предавался жарким дискуссиям относительно той меры наказания, которому следует подвергнуть их коллегу, еще несколько часов тому назад вполне добропорядочную и почтенную, а ныне глубоко презираемую.

Конечно, будь коллектив чуть менее высокообразован и начитан детективами, а соответственно чуть менее проницателен, он бы, вероятно, ощутил потребность сначала переговорить с коллегой, а уж потом заклеймить ее. Тем более, что ряд вопросов прямо-таки напрашивался. Например: