Чтение онлайн

— Как говорил, так и сталось.

— Не мудри, старик, говори ясно.

— Сегодня днем офицеры к Шкарубе приезжали, нас с Егором вызывали. Один злющий-презлющий, вроде Митьки Болотного, что убил прошлым летом на Бородинском прииске товарища и золото у него отобрал, спрашивает: «Не видали здесь красных комиссаров? Не заявлялся ли сюда Лазов?» А кто этот Лазов, я и не знаю.

При этих словах Степан вздрогнул и посмотрел исподлобья на Сергея Георгиевича, а тот, словно его это не касалось, рассеянно слушал, поглаживая бородку.

— А Шкаруба что ответил? — не вытерпел Безуглов.

— Не выдал вас, но только наказал передать тебе, чтобы ты зашел к нему, видно, тебя за Лазова считает.

Степан тут же поставил кружку на стол и вышел из зимовья. Вернувшись через полчаса, он весело произнес:

— Где кружка? Чай-то свой я не допил.

— Столковались? — спросил Демид.

— Шкаруба дьявола купит и продаст, — засмеялся Степан.

Ночью, укладываясь на оленью шкуру, Лазо тихо спросил:

— О чем говорил с зимовщиком?

— Коня выпросил, обещал молчать. Не сердишься, Сергей Георгич?

Лазо в темноте нащупал голову Степана и нежно потрепал его за волосы.

Днем в тихом прозрачном воздухе неслись запахи осени, запахи увядающей травы. Блестя на солнце полосатой шерстью, из норы выскакивал веселый бурундук. Ночью, когда над тайгой опускалась мертвая тишина, в небе зажигались звезды, отливая дымчатым блеском ледяных хрусталиков. Утром они таяли и исчезали, и только на западе еще долго блистала одиноким глазом последняя звезда.

С каждым днем в тайге становилось холодней, солнце чаще пряталось в серых облаках, по увалам пробегал колючий ветер.

Безуглов приносил от Шкарубы то оленью шкуру, то тулуп.

— Всех обмундирую, — говорил он, — но был бы здесь мой дружок Иван Рябов, он бы и птичьего молока раздобыл.

— Где-то он теперь? — вспомнил его и Лазо.

— Душевный, — подсказал Безуглов. — Слово дал, что после войны приедет ко мне погостить. Может, у Машкова в отряде воюет. — Ему хотелось вспомнить и казаков своей сотни, и Кларка, и Игнашина, и тех, кто ушел через Маньчжурию в Даурию, но побоялся растравить и без того озабоченного Лазо.

В один из пасмурных дней выпал мягкий снежок Лазо отошел далеко от лагеря и поднялся на вершину одного хребта. Лес редел, за ним проглядывало обширное болото, затянутое тонкой коркой льда, а по другую сторону болота плотной зубчатой стеной снова стоял темный лесной массив из елей и пихт. И вдруг из леса раздался протяжный, свистящий крик и эхом отозвался в отдаленных сопках. Лазо знал по рассказам Демида и Егора, что в этих лесах живут огромные змеи, глотающие сохатых. Задушив свою жертву, змея издает крик торжества, от которого прячутся все животные. Вспомнил Лазо и наказ стариков-таежников: «Далеко не забирайтесь, так можно схоронить себя навеки». При этом Демид рассказал тогда историю гибели семерых охотников и семерых сохатых. Дело было так.

Отправились по снегу на охоту семеро таежников и в сумерках набрели на следы семерых сохатых. Охотники решили заночевать, а наутро догнать лосей. Далеко уйти сохатые не могли. Когда стемнело, издалека раздался рев животных. «Не кричите, — сказал самый молодой охотник, — мы вас завтра все равно всех перебьем». А самый старый таежник подумал: «Зимой сохатый не кричит, а уж если кричит, то неспроста». На другой день охотники чуть свет пошли по следам лосей и уже было приметили их, как те снова закричали, да так, что хоть вынь сердце и брось им. И вдруг снег зашевелился, задвигался, словно живой, и покатился лавиной на сохатых и охотников, увлекая с собой деревья с корнями, валежник, камни. Так погибли под снежной лавиной семеро охотников и семеро сохатых.

«Пойду обратно, — решил Лазо, — я не таежник, попаду в беду — не выберусь».

Вернувшись в лагерь, Лазо задумчиво сказал:

— Вот и зима пришла…

— Что же нам делать? — спросил Антон Посохов, работавший в Читинском губпарткоме.

— А что вы посоветуете делать, друзья?

— Почто так говоришь, Сергей Георгич, — пожал плечами Безуглов. — Ты главком, ты и решай. Если бы я в сотне стал каждого спрашивать, как поступать, то это была бы не сотня, а станичный сход. Потеряли мы двоих братьев Балябиных, потеряли Богомягкова, Кириллова, Бронникова. Какой толк в этом?

— Ты не прав, Степан Агафонович, — ответил Лазо, — здесь не воинская часть. Каждый может высказать свое мнение, но если большинство примет решение, то ему должны подчиниться все.

Степан сперва захорохорился, но потом убедился в том, что Лазо толково объяснил, зачем он задал всем вопрос о дальнейшем пребывании в тайге.

— На мой взгляд, — сказал он, — оставаться в таком положении неразумно. Зимовать в тайге нельзя.

— Что же делать? — спросил на этот раз уже смущенный Безуглов.

— Надо сменить одежду, устроиться под видом рабочих на прииски. Это один путь. Другой — связаться с нашими организациями в Чите и Благовещенске.

— Вот это трудно, — усомнилась Ольга Андреевна.

— Трудно, но выполнимо, — ответил с твердостью Лазо. — И мне думается, что именно ты это должна взять на себя.

Безуглов со страхом посмотрел на Ольгу Андреевну, потом на Лазо. «Любит ее, души в ней не чает, а посылает на погибель», — подумал он, стараясь понять, почему Лазо избрал именно свою жену, но сам Лазо вывел его из раздумья.

— Ты, Оля, менее всех заметна. Во-первых, женщине легче добраться до города, во-вторых, тебя никто не знает в этом крае, а в-третьих, у тебя сохранилось удостоверение Томского университета. Узнай, работают ли наши партийные организации, есть ли возможность для нашего отряда поселиться незаметно в Чите, а еще лучше в Благовещенске. За месяц ты справишься и вернешься — тогда и решим.

У Безуглова, которому еще несколько минут назад казалось чудовищным посылать Ольгу в стан врага, стало сразу легко на душе.

— Вот видишь, Сергей Георгич, — сказал он, — ты правильно рассудил, что надо делать, но только дозволь мне пойти с Ольгой Андреевной. Я ведь за сестру ее считаю.

— Обузой будешь, — возразил Лазо. — Ольге одной сподручнее.

Лазо пролежал всю ночь с открытыми глазами и думал. С рассветом должна была уйти Ольга — жена, друг. Когда на фронте она подвергалась опасности, он об этом не думал — помимо нее были сотни политработников, тысячи бойцов и командиров. Но сейчас ей предстояло одной пройти в логово зверя и узнать то, что интересовало Лазо, что важно было для всего отряда. Лазо гордился тем, что эту миссию выполнит именно Ольга, и в то же время его сердце сжималось при мысли, что она может попасть в белогвардейский застенок.