Чтение онлайн

Не спала и Ольга. Она ясно представляла себе, что ее ждет в пути, среди чужих людей. Она была смелой и мужественной, умела быть немногословной и в то же время любезной, как может быть любезна женщина. Пребывание в Аргунском полку закалило ее. Она никогда не позволяла себе никаких вольностей в разговоре с казаками, и никто о ней не посмел бы даже в шутку сказать «разбитная бабенка» или «бой-баба». Она выступала с достоинством, говорила страстно и увлекательно, и казаки уважали ее за это, называя не иначе как Ольгой Андреевной.

Тяжело было расставаться с Сергеем, к которому она по-настоящему привязалась в тайге, ведь на фронте им не часто приходилось встречаться. И Лазо, и Ольга много пережили за несколько месяцев. Теперь их любовь была ощутима, как вкус свежего яблока, как первый поцелуй влюбленных. Сергей знал, что у Ольги под сердцем скоро забьется новая жизнь, и радовался, как радуется ребенок подарку, но вынашивал это в себе. Никому он не рассказывал, боясь расплескать чашу радости, которую он бережно носил в своем сознании и сердце.

Над тайгой плыла ночь. За зимовьем стояла тишина, лишь изредка доносился свист ветра, и снова все смолкало.

Безуглов спал крепким сном. Он твердо решил добиться согласия у Лазо проводить Ольгу хотя бы до Читы. Вскочил он засветло, обул сапоги и несмело спросил:

— Спишь, Ольга Андреевна?

— Нет, — ответила она.

— Хорошо бы сейчас пойти, чтобы к утру добраться до Бородинского прииска.

Ольга безмолвно поднялась и подобрала свои волосы, растрепавшиеся за ночь.

— Я тебе приготовил в дорогу мешочек с лямками, — добавил Безуглов. — На плечи взвалишь, и тяжести никакой.

— Спасибо, Степан!

— Почто благодарить? Лучше бы уговорила Сергея Георгича пустить и меня.

— Я тебя не узнаю, Степан, — неожиданно отозвался Лазо, к удивлению Безуглова.

— И ты, Сергей, проснулся, — сказала обрадованно Ольга.

— Не спится, Оленька… — глухо ответил он, поднялся и вышел на улицу.

Степан вынес ведро с водой и кружку.

«Через полчаса она уйдет, — с горечью подумал Сергей, — скучно мне будет без нее, и начнет в голову лезть всякая чертовщина. Как непростительно я позабыл взять с собой книги для чтения».

— Давай умываться, Сергей Георгич, — заторопил Безуглов. — Скоро светать начнет.

Лазо охотно мыл лицо и шею холодной водой, брызгая вокруг себя.

— Еще давай, — просил он, подставляя широкие ладони.

Вернувшись в дом, Лазо увидел, что Ольга уже собралась. Укутав голову полушалком, она завязала его узлом на шее, продела руки в лямки и легко взвалила мешочек на спину.

— Удобно? — спросил Сергей.

— Очень, — улыбнувшись, ответила Ольга. — Пора идти.

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Не боишься? — тихо спросил он.

Она отстранила его и с обидой в голосе сказала:

— Это ты боишься за меня.

Они вышли на улицу. Застоявшиеся за ночь лошади разгребали копытами снег. Безуглов бросил Лазо поводья его коня и помог Ольге сесть в седло. Лазо же, вдев ногу в стремя, ухватился за луку седла и стал подпрыгивать за норовисто вертевшимся конем.

Выехав на дорогу, они пришпорили коней. Вскоре показался Бородинский прииск.

— Дальше я пойду пешком, — сказала Ольга и спрыгнула наземь с помощью Сергея. — Ну, дорогие, до скорого свиданья!

Когда она прощалась с Сергеем, Безуглов отвернулся, сделав вид, что подтягивает подпругу.

— Степушка, — позвала она его ласково, — давай простимся.

Степан резко повернулся к ней лицом, и она увидела на глазах у казака слезинки.

— Будь здоров, дружок, — сказала она сдавленным голосом. — Храни Сергея Георгиевича! — И, обняв его за шею, поцеловала в заросшую щеку.

Долго еще стояли Лазо и Безуглов на дороге, глядя вслед удаляющейся Ольге. И только тогда, когда она растворилась в белесом рассвете, они сели на коней и поскакали обратно к зимовью.

Ольге очень хотелось обернуться, но она пересилила свое желание, продолжая идти вперед. Предстоял тяжелый путь, без копейки в кармане, с удостоверением Томского университета, к которому семеновцы могут отнестись с недоверием. «На фронте бывало тяжелей, — подумала она. — А разве им, оставшимся в тайге, легко? А тем, кто ушел в подполье?..» И при этой мысли она бодрей зашагала, утопая в снегу.

День обещал быть морозным и ясным. Когда Ольга подошла к Бородинскому прииску, солнце, вырвавшись из-за плотных облаков, брызнуло ослепительным светом и заиграло в кристаллах снежной целины разноцветными блестками. От Бородинского прииска до Васильевского шел прямой протоптанный путь, и Ольге незачем было расспрашивать про дорогу. По едва уловимым приметам она не сбивалась на развилках, но к концу дня все же устала и решила заночевать на прииске, зайдя в первый попавшийся дом.

Неожиданно до нее донеслась песня, которую выводил пьяный мужской голос:

Вдруг песня оборвалась, и уж на этот раз сиплый женский голос хрипло запел:

Ольга вспомнила; была суббота, и непутевый парень с девкой, изрядно выпив, возвращались домой из кабака. Стало как-то не по себе: одни мерзнут в тайге, отсиживаясь от семеновских банд, другие партизанят, тревожа неприятельские тылы, а здесь пьют до хрипоты. Нехорошо! Пройдет еще много лет, пока человек поймет это, зато, когда поймет, сильнее полюбит жизнь и труд.

И снова послышался, но на этот раз уже близко, голос пьяного:

На дороге показался пьяный парень в расстегнутом пальто, с кепкой на затылке. Размахивая длинными руками, он старался идти не шатаясь, но ему это не удавалось. Он часто останавливался, качался из стороны в сторону и неуверенно делал два-три шага. Позади шла немолодая женщина с растрепанными волосами, а шаль ее сползла на плечи, и концы шали волочились по снегу.

Увидев Ольгу, парень остановился и заплетающимся языком заговорил:

— Пардон, мадам, я вас не знаю и знать не хочу… Идите своей дорогой… Наши пути разошлись… Вы недостойны меня, хотя я конторщик.