Комедии. Сказки для театра. Трагедии
Шрифт:
Калаф
Я в Хорасане слышал небылицы В подобном роде. Говорили, будто Сын Хейкобада как-то очень странно Погиб в Пекине, будто и война Поэтому возникла с Альтоумом. Чернь сочиняет сказки, домогаясь Проникнуть в государственные тайны, И мелет вздор, а умные смеются. Но продолжай, Барах. Барах
Дочь Альтоума, Принцесса Турандот, чью красоту Кисть не способна выразить, чей ум Глубок и прозорлив и чьи портреты Вы можете найти в любой столице, Жестокосерда и мужчин не терпит Так злобно, что славнейшие цари К ней сватались напрасно. Калаф
Эту басню Я слышал в Хорасане и смеялся, Но продолжай, Барах. Барах
Нет, то не басня, Отец не раз хотел ее сосватать, — Ведь Турандот наследница престола, — Искал ей мужа царственного рода; Упрямая гордячка не сдавалась. Отец же дочь любимую свою Насильно выдать замуж не решался. Из-за нее он вел немало войн; Но пусть он и могуч и побеждал Всех нападавших, все-таки он стар. И вот однажды, зрело поразмыслив, Он дочери решительно сказал: "Иль выйди замуж, или посоветуй, Как мне державу оградить от войн, Я стар и многих оскорбил монархов, Тебя им обещая, а затем Тебе в угоду нарушая слово. Мое желанье, согласись, законно, И я тебя люблю. Иль выйди замуж, Иль укажи, как войны прекратить, А там живи как хочешь, вплоть до гроба". Гордячка заартачилась, пыталась Отговориться, нежно умоляла Родителя. Ничто не помогло. От ярости гадюка заболела, Лежала при смерти. И так сказала Скорбящему, но стойкому отцу. Прошу услышать дьявольскую просьбу Ужасной женщины. Калаф
Все ту же сказку, Которой я уже не раз смеялся, Дай сам скажу. Принцесса пожелала, Чтобы отец оповестил указом, Что свататься к ней может всякий принц. Но с тем, что в заседании Дивана Она торжественно, средь мудрецов, Искателю предложит три загадки, И если он их разрешит, он станет Ей мужем и наследником престола; Но если он не разрешит загадок, Хан Альтоум, во исполненье клятвы, Которую он даст богам, велит Снесть голову безумцу за попытку Решить загадки дочери. Ну что, Я знаю сказку? Доскажи уж сам, Мне надоело повторять. Барах
Да! Сказка! Ах, если бы и впрямь то было сказкой! Хан возмутился, но тигрица эта То ласками, то гордыми речами, То притворяясь тяжело больной, Смутила душу нежного отца И у него такой указ исторгла, Ей так казалось: "Не дерзнет никто Отважиться, и я спокойна буду. А если кто отважится, отца Никто не упрекнет, раз он исполнил Объявленный указ, скрепленный клятвой". Хан объявил указ, дал клятву, и я рад бы Вас тешить сказкой, называя сном Последствия жестокого закона. Калаф
Тебе я верю, что указ был издан. Но ни один безумный принц, конечно, На вызов не ответил. Барах
Так смотрите. (Указывает на городскую стену с торчащими головами.)
Вот головы тех принцев молодых, Которые пытались разгадать Мудреные загадки злобной девы И поплатились жизнью.Калаф
(изумленный)
Страшный вид! Но разве можно быть таким глупцом, Чтоб головы не пожалеть в надежде Жениться на злодейке?Барах
Нет, Калаф, Кто только взглянет на ее портрет, Тот в сердце чувствует такую силу, Что ради подлинника будет слепо Стремиться к смерти. Калаф
Разве что безумец! Барах
Нет, даже и мудрец. Сегодня толпы Сошлись глядеть, как будет обезглавлен Царевич Самаркандский. Миловидней, Умней, любезней юноши Пекин Еще не видел. Альтоум свою Оплакивает клятву, а злодейка Горда и рада. (Прислушивается.)
Доносится звук барабана.
Слышите? Вот, вот! Печальные литавры возвещают Начало казни. Я ушел сюда, Чтобы не видеть.Калаф
Твой рассказ, Барах, Необычаен. Неужель природа Могла такую женщину создать, Как Турандот, которая настолько Чужда любви и жалости чужда? Барах
Есть дочка у моей жены, рабыня Жестокой Турандот. Она подчас Моей жене рассказывает вещи, Которым трудно верить. Турандот Поистине тигрица. Но гордыня, Тщеславие — в ней основной порок, Калаф
Подобные чудовища бывают Средь демонов, но вряд ли средь людей, Будь я отец, я сжег бы на костре Такую дочь. Барах
(глядя в сторону города)
Вот друг мой Измаил Идет в слезах, несчастный воспитатель Казненного царевича.ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Измаил.
Измаил
(плача, выходит из города)
О друг мой, Погиб церевич. Роковой удар, Зачем ты пал не на мою главу!(Горько плачет.)
Барах
Но как ты допустил его пойти На испытанье? Измаил
Друг, не отягчай Тоски укором! Я свой долг исполнил. Будь время, я бы известил царя, Но было поздно, доводы — бессильны, К тому же воспитатель не начальник, А лишь слуга царевичу. (Плачет.)
Барах
Утешься!.. Будь истинным философом. Измаил
"Утешься"!.. Меня любил он и не расставался Со мною до конца. Его слова Вонзились в душу мне и будут вечно Терзать ее, как острые шипы. "Не плачь, — он говорил, — мне смерть отрадна" Раз мне не суждено владеть жестокой, Скажи отцу, чтоб он меня простил За то, что я уехал самовольно. Меня ослушным сделала боязнь, Что он мое желанье не одобрит. И покажи ему ее портрет… (Достает из-за пазухи портрет.) Увидев, как надменная прекрасна, Меня простит он и с тобой оплачет Мою судьбу". Так молвив, он сто раз Поцеловал проклятый этот образ. Затем подставил шею, и я видел (Ужасный, гнусный вид!), как в тот же миг Кровь хлынула, и туловище пало, И голову царевича палач Взметнул в руке. От ужаса и скорби Не видя света, я бежал. Поделиться с друзьями: