Комендантская дуэль
Шрифт:
Но объяснять это долго, и Михаил Александрович только улыбается, отвечая:
— Знаете, влезать в чужие дуэли запрещено. Приличные люди в подобном не признаются.
Ольга Николаевна улыбается, пряча в глазах тревогу, и снова обещает, что будет на Комендантской к назначенному часу. А, может, и раньше, а то Райнер с компанией не вызывают у нее доверия.
Вот светлость возвращается домой, садится за прощальные письма, но почти сразу за ним посылают из Зимнего — Его Императорское Величество, кажется, не изволили закончить с нотациями. Но это снова хороший вечер, и дельных советов больше, чем придирок.
— Не становись только боком, в эту нелепую «дуэльную позу». Площадь поражения действительно будет меньше, но ранения тяжелее. Так умер Лермонтов. Когда он стрелялся с Мартыновым, пуля вошла в правый бок, пробила легкие и вылетела насквозь.
Степанову очень хочется сказать, что Лермонтов погиб из-за своего длинного языка, но он прекрасно представляет себе ответ императора. Вместо этого он рассказывает про странную стычку с секундантами, про магов, с которым якшался Райнер, про завещание, про дурацкие прощальные письма, которые он так и не написал, и слушает новые советы, и опять обещает, что постарается остаться в живых.
Вот Михаил Александрович снова дома, но вместо писем он забирается в ванну — ноги опять разболелись, и он надеется, что теплая вода принесет облегчение. Ему, наверно, еще рано ходить без трости, только после истории с мышьяком совсем не хочется брать их в руки — Степанов старается обходиться.
Потом наконец стол, письма, чай с пирожным — и внезапный телефонный звонок. Ольга! Из «Англетера»!
— Михаил Александрович, у меня небольшое дело с утра, надеюсь, не задержусь. Но если…
— Ольга Николаевна? У вас что-то случилось?
— Все хорошо, мне просто не нравится этот дурацкий дождь. И дар. Какой у Райнера дар? А ваши секунданты? Они, может, и не подозрительные, но я после охраны переживаю.
Ольга волнуется за него, и от этого тепло на душе. Знать бы еще, что она собирается делать на Комендантской перед дуэлью. Что? Ему показалось? Княгиня все отрицает.
Последний кусочек бесконечного дня заканчивается коротким тревожным сном — и вот уже снова пора вставать, собираться, ехать.
Когда Степанов приезжает на место дуэли, на небе сияет солнце.
Глава 6
Смотреть на ясное небо, когда вчера все было затянуто тучами, удивительно. Михаил Александрович не сразу поверил своим глазам: он ехал по сумрачному дождливому Петербургу, но стоило подъехать к месту дуэли, как тучи развеялись, и показалось солнышко. Дождь, видимо, шел всю ночь
Джон Райнер с секундантами уже находился на месте дуэли. На голубое небо он смотрел так, словно оно оскорбляло его одним своим видом. На Михаила Александровича, впрочем, тоже.
Убедившись, что противник не эмигрировал в последний момент, Степанов огляделся в поисках собственных секундантов и Ольги — Гончаров и Деревянко стояли на другой стороне поляны, а княгини почему-то не было видно. Степанов даже огляделся, пытаясь найти ее взглядом. Мысль, что Ольга проспала дуэль, неуловимо расстраивала, и светлость отогнал ее, предпочитая думать о том, что княгиня во что-то вляпалась.
Время дуэли приближалось, и вскоре последовал тот неловкий момент, когда Степанову и Райнером потребовалось поклониться друг другу. Михаил Александрович спокойно улыбнулся человеку, которого собирался убить, и отошел в сторону, пропуская вперед секундантов.
В этот момент появилась Ольга. Сначала ее светлые волосы мелькнули среди деревьев, а потом княгиня выскочила на поляну и торопливо кивнула Степанову. Михаил Александрович улыбнулся, почувствовав мимолетное облегчение.
Секунданты спросили, не готовы ли дуэлянты решить дело миром, и, получив стандартный отрицательный ответ, принялись размечать дистанцию.
Степанов не смотрел на них — его больше волновало, почему Ольга Николаевна опять ходит с подбитым глазом. Или нет? Он смотрел на нее и не мог понять.
Заметив его взгляд, княгиня напряженно улыбнулась и подошла поздороваться. Вблизи оказалось, что это не фингал, просто засохшая грязь на щеке.
Зеленое платье на ней тоже оказалось грязным, подол рваным, коса растрепалась, в волосы набилась сухая хвоя и мусор, руки были исцарапаны.
— Не обращайте внимания, Михаил Александрович, это я с елки слезала, — отмахнулась княгиня. — Удачи вам на дуэли!
А потом шагнула ближе и обняла его, наплевав на все дуэльные кодексы сразу. Волосы у нее еще пахли лесом, и светлость задохнулся от восторга, прижимая ее к себе. Секунда объятий, слишком коротко, чтобы стать чем-то большим, но уже слишком много для него одного.
Михаил Александрович отпустил ее первым, отвернулся, чтобы не смотреть, и заставил себя сосредоточиться на предстоящей дуэли.
Казалось, что прошло совсем немного времени, а Райнер уже выглядел так, словно устал ждать. Степанов не стал уточнять, на сколько же в Преисподней назначена встреча, на которую он так торопится. Говорить гадости перед барьером он считал дурным тоном.
— Если вы закончили с вашей дамой, давайте приступим, — высокомерно заявил Джон Райнер.
Михаил Александрович сдержанно кивнул. Очень хотелось сказать еще что-нибудь, но, в самом деле, он же и так собирался в него стрелять! Куда уж больше-то!
Секунданты засуетились, проверяя оружие. Потом они заставили их с Райнером снять верхнюю одежду, оставшись в рубашках, отдать часы и остальные мелкие вещи, и развели по барьерам.
Степанов сказал министру, что Райнер стреляет первым, но это, на самом деле, была условность. Общая дистанция составляла тридцать шагов, расстояние между барьерами — десять. Дуэлянты должны были пойти вперед по команде, и на любом расстоянии до барьера каждый из них мог остановиться и выстрелить. При промахе противник получал право вызвать стрелявшего к барьеру. Опытные дуэлянты старались спровоцировать соперника на выстрел издалека, чтобы в ответ вызвать к барьеру и расстрелять с короткой дистанции.
Михаил Александрович никогда так не поступал.
В рубашке было зябко, непонятно откуда взявшийся ветер неприятно холодил кожу — а, может, это был страх. Глупо отрицать — он боялся.
Но ведь можно бояться и не быть трусом, правда?
«Давно вы смотрели в свое свидетельство о рождении? Забыли, что там за фамилия?! Если вы убьете Джона Райнера на дуэли, и я закрою на это глаза, остальные дорогие родственники решат, что и для них законы не писаны! Нет, Михаил, если вы выживете, я сошлю вас в Магадан или в Тобольск!»