Чтение онлайн

«Эта постановка задачи предполагает такое положение, которое можно было бы обозначить как первую стадию революционной ситуации. Она отличается от обычной при капитализме борьбы рабочих тем, что патриотические силы, которых возглавляет сознательная часть рабочего класса, последовательно выдвигают революционное требование изменения господствующих отношений и настойчиво доказывают свою готовность к массовым акциям».

Одновременно нужно было «предотвратить подрыв патриотического движения со стороны ультралевых или ультраправых сил» и «гарантировать руководство патриотическими силами Коммунистической партией, самой прогрессивной частью рабочего класса».

Заданием оперативных групп МГБ было включиться в движение и взять в свои руки военное руководство революционной борьбой: «Речь идет о том, чтобы использовать все оперативные возможности и весь потенциал для победы в классовом конфликте с врагом, организовать вооруженную борьбу, обучить борцов и руководить ими».

Можно спорить о том, не основывался ли этот сценарий уже в 1974 году на принятии желаемого за действительное. Но ведь МГБ, мысля реалистически, представлял себе так лишь одну из возможных форм подпольной борьбы. В планировании семидесятых и восьмидесятых годов оперативно-военный вариант играл куда большую роль: Чтобы проложить путь для вторжения оккупационных войск извне, оперативные группы МГБ с помощью диверсионных действий должны были парализовать инфраструктуру противника, а также вызвать у него дезорганизацию и панику. Независимо от конкретного метода конечная цель, однако, всегда была одна и та же — установлением коммунистической диктатуры в оперативной области. Вся Германия должна была стать одной большой ГДР. Как щиту и мечу партии МГБ была поставлена задача создания на захваченных территориях системы подавления по образцу режима СЕПГ. Как свидетельствует один документ из окружного управления МГБ в Берлине, там даже в 1985 году на случай военного захвата планировали конкретную структуру с заранее подобранными кадрами для создания второго окружного управления с двенадцатью районными подразделениями для Западного Берлина. В качестве их основных задач тогдашний шеф МГБ Восточного Берлина Вольфганг Шваниц называл, в том числе, такие:

«Арест, изоляция или интернирование враждебных сил на основании наличествующих документов, отправка в установленные пункты содержания под арестом, обеспечение первого допроса важных лиц и целенаправленный анализ полученных сведений. Развертывание эффективной розыскной системы, для выслеживания скрывшихся в подполье враждебных сил и их обезвреживания. Основное внимание следует уделять сотрудникам спецслужб, руководящим силам известных вражеских организаций, руководящим полицейским кадрам, видным политикам, сотрудникам ПИД из средств массовой информации [ПИД: политически-идеологическая диверсия], высшим чиновники из важных областей государственного аппарата и носителей секретов из сферы экономики, науки и техники.

Захват и обеспечение охраны важных центров противника, изъятие и первичная оценка содержащихся там, оперативно важных на данный момент сведений и документов. Обращать особое внимание на известные объекты спецслужб, полицейские участки, военные объекты, архивы, участки планирования и управления на основных объектах противника, объекты государственного аппарата, научные центры (академии и университеты), центры концернов, партийные, организационные инстанции и инстанции враждебных организаций, а также на банки данных. […]

Поддержка политически-оперативной борьбы против ожидающихся враждебных действий со стороны противника. Использование наличествующих НС из Западного Берлина и столицы для разведки и для проникновения и обезвреживания этих враждебных сил, подавления вражеского сопротивления. […]

Поддержка при создании демократических органов для поддержания общественной безопасности и порядка, необходимый контроль и влияние на кадры, особенно среди руководящих работников. Защита прогрессивных сил от террористических актов и враждебной клеветы».

Заметьте, такое ужасное видение немецкого воссоединения должно было происходить «на основании наличествующих документов». Это значило, что списки ареста с именами «целевых лиц» в оперативной области лежали наготове в сейфах ответственных служебных инстанций МГБ «постоянно в состоянии ежедневной готовности» в ожидании «Дня X». Так, например, у отдела XV окружного управления Берлина в 1988 году была подготовлена картотека на более 1000 жителей Западного Берлина, «с их анкетными данными и краткими досье». В том же окружном управлении отдел XX вел в 1989 году список с именами 1389 человек из оперативной области, которых подозревали в «политической подпольной деятельности» (в Штази для этого была даже специальная аббревиатура: PUT — politische Untergrundtätigkeit).

Также и в восьмидесятые годы оперативные группы РГМ/С представляли собой наконечник копья агрессивных планов МГБ. В документе от 15 апреля 1981 года шеф РГМ/С Штёкер снова определял «основные задачи оперативных групп в оперативной области». Вначале он, опираясь на приказ Мильке 107/6489, отметил, что «оперативные группы МГБ должны в любое время и в любой ситуации — как в относительно нормальных, мирных условиях так и в случае вооруженных конфликтов — быть готовы успешно проводить активные акции против врага и его глубокого тыла». Как и раньше, основными целями были невралгические пункты важных политических, экономических и военных объектов, включая отдельных лиц. Примечательны высказывания Штёкера о применении оперативных групп как команд убийц уже в мирное время:

«Выполнение указанных в приказе специальных отдельных заданий; ликвидация или обезвреживание предателей; ликвидация или нейтрализация ведущих лиц террористических организаций, деятельность которых направлена против государственной безопасности ГДР; приведение в состояние неуверенности руководящих лиц в центрах политически-идеологической диверсии путем нарушения или парализования процесса их деятельности, а также повреждение или приостановление деятельности учреждений, устройств, техники и досье или документов этих центров; получение важных документов, материалов или специфической вражеской техники; поддержка сил, которые выступают против империалистического аппарата власти».

Еще один документ от марта 1982 год, написанный неким подполковником РГМ/С в качестве основы для проведения учебных бесед и семинаров при подготовке диверсантов, является еще более четким. Опыт учит, что во время войны едва ли могут быть какие-то сомнения или угрызения совести при выборе средств и методов, чтобы победить врага. Поэтому мы не стали приводить здесь высказывания автора о задачах оперативных групп в случае военного противостояния. Но чтобы предотвратить, тем не менее, атомный холокост, даже в мирное время требовалась самая большая осторожность в тактических методах. Но в периоды напряженности это, однако, предполагало волю не довести дело до «последнего боя». Такие соображения были, очевидно, абсолютно чужды планировщикам РГМ/С, ведь они уже в этой ситуации предусматривали действия с применением чрезвычайно грубого насилия. Так, руководящие лица из политически-административной сферы Федеративной Республики «должны были быть целенаправленно ликвидированы». Далее предусматривались:

«Приведение в состояние неуверенности руководящих лиц в империалистическом аппарате власти с помощью анонимных телефонных звонков, писем с угрозами, бомб в письмах и посылках, отправки других средств борьбы и т. д. […] Помехи или нарушение работы средств массовой коммуникации […] с помощью ударов по техническим устройствам этих средств, ликвидации или похищения ведущих личностей из этих областей, таких как редакторы, комментаторы и т. д. Провоцирование порождающих панику мероприятий, например, с помощью больших пожаров, отравлений продуктов и питьевой воды или угрозы такого отравления».

Также планировалось «ликвидировать или похищать ведущих лиц с правом принятия решений, специалистов и экспертов» из области экономики. Это только несколько примеров из широкого круга мероприятий, предусмотренных в случае роста напряженности. В процитированном документе в 1982 году уже названные в «Основных задачах оперативных групп» в 1981 году намерения убийств в мирное время повторялись почти дословно и еще больше заострялись в следующем пассаже:

«Приведение в состояние неуверенности руководящих лиц в центрах политически-идеологической диверсии путем помех или нарушения процесса их деятельности, а также повреждение или парализование работы учреждений, устройств, техники и досье или документов этих центров (например, с помощью целенаправленной ликвидации, взятия в заложники или похищения людей. […]. Осуществление взрывов или поджогов, направленных против центров этих учреждений, как например, взрыв на радиостанции «Свободная Европа» в Мюнхене в феврале 1981 года). […] Особенно в этот период [в условиях мира] одиночные чекистские бойцы и оперативные группы в усиленной мере должны были использовать среду террористов и злостных преступников, чтобы под этой маскировкой и прикрытием подготовиться к выполнению и выполнить свои боевые задачи. По этой причине я хотел бы рекомендовать тщательно следить за всей доступной информацией о террористической среде в империалистических государствах, точно изучать и анализировать применяемые террористами средства и методы, чтобы иметь возможность применять их самим. Формы проявления и способы образования волны насильственных преступлений и общей преступности также должны приобщаться к этим соображениям».