Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Комментарий к роману "Евгений Онегин"

Набоков Владимир

Шрифт:

2 Отвергнутые варианты (2369, л. 6):

Стихами разум теребить

и

Для рифмы жизни не щадить…

5 В черновой рукописи вместо Гомера (2369, л. 6–6 об.): Виргилья (род. пад. от Вергилий, то же и в беловой рукописи), Биона (род. пад. от Бион — греческий поэт, ок. 100 г. до н. э.){15} и Тибулла (род. пад. от Тибулл — Альбий Тибулл, римский поэт I в. до н. э.).

13—14 Отвергнутый вариант (2369, л. 7):

Отец с ним спорил пол-часа И продавал свои леса.

VIII

Всего, что знал еще Евгений, Пересказать мне недосуг; Но в чем он истинный был гений, 4 Что знал он тверже всех наук, Что было для него измлада И труд, и мука, и отрада, Что занимало целый день 8 Его тоскующую лень, — Была наука страсти нежной, Которую воспел Назон, За что страдальцем кончил он 12 Свой век блестящий и мятежный В Молдавии, в глуши степей, Вдали Италии своей.

4 всех наук; 9 наука. — «Наука» обычно означает «знания», «учение», «ученость», но здесь истинный смысл слова переводчику подсказывает название произведения Овидия.

10 Назон — римский поэт Публий Овидий Назон (43 г. до н. э. — 17? н. э.). Пушкин его знал в основном по французскому переводу Ж. Ж. Ле Франка де Помпиньяна Полного собрания сочинений Овидия (OEuvres compl`ettes d'Ovide. Paris, 1799).

10—14 Эти строки перекликаются с рассказом об Овидии в «Цыганах», байронической поэме Пушкина, начатой зимой 1823 г. в Одессе, оконченной 10 октября 1824 г. в Михайловском и анонимно опубликованной в начале мая 1827 г. в Москве (стихи 181–223).

Старик
<…> Меж нами есть одно преданье: Царем когда-то сослан был Полудня житель к нам в изгнанье (Я прежде знал, но позабыл Его мудреное прозванье.) Он был уже летами стар, Но млад и жив душой незлобной — Имел он песен дивный дар И голос, шуму вод подобный — И полюбили все его, И жил он на брегах Дуная, Не обижая никого, Людей рассказами пленяя, Не разумел он ничего, И слаб и робок был, как дети, Чужие люди за него Зверей и рыб ловили в сети, Как мерзла быстрая река И зимни вихри бушевали, Пушистой кожей покрывали Они святого старика, Но он к заботам жизни бедной Привыкнуть никогда не мог, Скитался он иссохший, бледный, Он говорил, что гневный Бог Его карал за преступленье. Он ждал придет ли избавленье И все несчастный тосковал, Бродя по берегам Дуная, Да горьки слезы проливал, Свой дальний град воспоминая, И завещал он, умирая, Чтобы на юг перенесли Его тоскующие кости, И смертью — чуждой сей земли Не успокоенные гости!
Алеко
Так вот судьба твоих сынов, О Рим, о громкая держава! Певец любви, певец богов, Скажи мне, что такое слава? Могильный гул, хвалебный глас, Из рода в роды звук бегущий? Или под сенью дымной кущи Цыгана дикого рассказ?

13 Молдавия включала в себя Бессарабию, где были написаны эти строки. В отдельном издании первой главы (1825) есть примечание Пушкина, не включенное в полные издания романа:

«Мнение, будто Овидий был сослан в нынешний Аккерман [Четатя Алба в Румынии, к юго-западу от Одессы]{16}, ни на чем не основано. В своих элегиях „Ex Ponto“ он ясно назначает местом своего пребывания город Томы при самом устье Дуная. Столь же несправедливо и мнение Вольтера, полагающего причиной его изгнания благосклонность Юлии, дочери Августа. Овидию было тогда около пятидесяти [что Пушкину, имевшему половину тех лет, казалось глубокой старостью], а развратная Юлия, десять лет тому прежде, была сама изгнана своим ревнивым родителем. Прочие догадки ученых не что иное, как догадки. Поэт сдержал свое слово, и тайна его с ним умерла: „Alterius facti culpa silenda mihi“ [„О прочих своих грехах лучше я умолчу“ — строчка из Tristia, кн. II]. — Примечание сочинителя».

«Son exil, — пишет Лагарп („Cours de litt'erature“, [1825], vol. III, p. 235), — est un myst`ere sur lequel la curiosit'e s'est 'epuis'ee en conjectures inutiles» [150] .

Цитируя Вольтера, Пушкин допускает странную ошибку. Вольтер ничего подобного не говорил. Он говорил следующее:

«Le crime d'Ovide 'etait incontestablement d'avoir vu quelque chose d'honteux dans la famille d'Octave… Les doctes n'ont pas d'ecid'e s'il [Ovide] avait vu Auguste avec un jeune garcon… [ou] quelque 'ecuyer entre les bras de l'imp'eratrice… [ou] Auguste occup'e avec sa fille ou sa petite-fille… Il est de la plus grande probabilit'e qu'Ovide surprit Auguste dans un inceste». [151]

150

«Его изгнание — это тайна, относительно которой любопытство теряется в бесполезных предположениях» (фр.)

151

«Преступление Овидия несомненно заключалось в том, что он был свидетелем чего-то постыдного в семье Октавия. Ученые не решили, видел ли он [Овидий] Августа с мальчиком… [или] какого-то конюшего в объятиях императрицы… [или] Августа в связи со своей дочерью или внучкой… Наиболее вероятно, что Овидий застал Августа при акте кровосмешения» (фр.)

(цитирую по новому изданию «Сочинений Вольтера» «avec des notes et des observations critiques» С. Palissot de Montenoy in «M'elanges de litt'erature, d'histoire et de philosophie» [152] [Paris, 1792], vol. II, p. 239).

13 …в глуши степей… — Существительное глушь и прилагательное от него глухойизлюбленные словечки Пушкина. Глухой значит «приглушенный», «ослабленный», «сдавленный» (глухой звук, глухой стон). Применительно к лесу или саду означает «густой», «плотный», «заросший», «неухоженный». Глушь — «лесная чаща», «вдали от мира», «безжизненная глубина», «отдаленная провинция», «мрачное безлюдье», «Богом забытые края», «дальние поселения», «малонаселенная, необжитая местность». В глуши — «в захолустье», «в дальней провинции», «в глубинке», фр. au fin fond (с оттенком скуки и серости). Употребление слова «глушь» см. также в гл. 2, IV, 5; гл. 3, письмо Татьяны, 19; гл. 7, XXVII, 14; гл. 8, V, 2[3]; гл. 8, XX, 4.

152

«С замечаниями и критическими наблюдениями» К Палиссо де Монтенуа в «Историко-литературно-философской смеси» (фр.)

IX

…………………………………… …………………………………… ……………………………………

Отвергнутое чтение в беловой рукописи (ПБ 8):

Нас пыл сердечный рано мучит: Очаровательный обман, Любви нас не природа учит 4 А Сталь или Шатобриан. Мы алчем жизнь узнать заране, Мы узнаем ее в романе. Мы всё узнали, между тем 8 Не насладились мы ни чем — Природы глас предупреждая, Мы только счастию вредим И поздно, поздно вслед за ним 12 Летит горячность молодая. Онегин это испытал, За то как женщин он узнал!

12 …горячность молодая… — Еще один отголосок стихотворения Вяземского (стих 75), из которого взят эпиграф к главе (см. коммент. к гл. 1, эпиграф).

Вариант

2—4 В черновой рукописи (2369, л. 8 об.):

И говорит Шатобриан Любви нас не природа учит, А первый пакостный роман.

Эпитет «пакостный» подразумевает «непристойный».

X

Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, 4 Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, 8 Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! 12 Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!
Поделиться с друзьями: