Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
6 Вольные французские моды, например стрижки `a la Titus (короткие, с приглаженными прядями), появились в России сразу после отмены нелепейших запретов, касающихся одежды и внешнего вида, введенных для своих подданных царем Павлом (задушенным мартовской ночью 1801 г. кучкой царедворцев, не выдержавших его сумасбродств).
В 1812–1813 гг. европейские денди носили довольно короткие растрепанные кудри, «усилиями двух часов тщательно приводимые в беспорядок», как пишет У. М. Прейд о прическах франтов более поздней поры («О прическах» в «Итонском студенте» / W. M. Praed, «On Hairdressing» in «The Etonian», I [1820], p. 212).
7 Dandy лондонский… — К написанному по-английски слову Пушкин дает примечание 2: «Dandy, франт». В черновиках примечаний к изданию 1833 г. было еще определение: «un merveilleux».
Слово «денди» родилось на границе Шотландии ок. 1775 г. и было модным в Лондоне с 1810 по 1820 г.; оно означало «щеголь», «из золотой молодежи» («золотые дети Метрополиса», как неожиданно выразился Иган в гл. 1 кн. II произведения, о котором ниже). Пишо в сноске к своему «переводу» Байронова «Беппо», LII, неточно определяет «un Dandy» как «Petit-ma^itre anglais» [120] .
120
«Английский щеголь» (фр.)
Пирс Иган так описывает родословную лондонского денди в своей «Жизни в Лондоне» (Р. Egan, «Life in London», 1821), кн. 1, гл. 3:
«Денди появился на свет благодаря Тщеславию, движимому Жеманством, папаша его — Птиметр или Щеголь-маккарони, дед — Ферт, прадед — Вертопрах, прапрадед — Модник, а древнейший прародитель — Фат».Красавчик Бруммель жил жизнью лондонского денди с 1800 по 1816 г.; ко времени Онегина он со вкусом обосновался в Кале. В 1840 г., когда вместо «денди» уже говорили «tiger» (тигр), лондонский биограф Бруммеля капитан Уильям Джессе отмечает: «Если мое разумение верно и дендизм состоит в вопиющей экстравагантности платья — например, в чрезмерно подбитых плечах, в панталонах, ткани которых хватило бы вдобавок на сюртук, в сорочках, воротнички которых подпиливают своим владельцам уши, а углы чуть не выкалывают глаза, — то Бруммель, вне всякого сомнения, денди не был. Он был „красавчиком“… Его главной целью было избежать нарочитости» [121] .
121
Жизнь Джорджа Бруммеля, эксвайра, по прозвищу Красавчик Бруммель [Jesse W. The Life of George Brummell Esq. Commonly Called Beau Brummell. London, 1844, I, p. 58–59) (Примеч. В. H.)
Точно так же и Онегин был не денди, а «красавчиком» (см. коммент. к гл. 1, XXVII, 14).
8 увидел свет — «Свет» здесь в значении le monde, le beau monde, le grand monde (большой свет), «модный свет», «веселый свет», «светское общество», «высшее общество» — вот букет синонимов.
Ср. у Поупа: «Мой сын единственный — пусть выйдет в высший Свет: / Его французский безупречен…». («Подражание Горацию», кн. II, эп. II).
Ср. у Байрона: «Дон Жуан увидел Микрокосм на ходулях, / Именуемый „высшим светом“» («Дон Жуан», XII, LVI, 1–2).
Ср. у Игана: «Преимущества того, кто „видел свет“… возбудили любопытство нашего героя» («Жизнь в Лондоне», кн. II, гл. 3).
10 писать — В тексте — писал, небольшой солецизм, который был бы необоснованно усилен использованием прошедшего времени в переводе.
12 непринужденно, в V, 9 — без принужденья; в V, 7 — ученый; в V, 11 — ученым. Близкий повтор эпитетов характерен для русской литературы XIX в. с ее сравнительно небольшим вокабуляром и юношеским презрением к прелестям синонимии.
14 Что он умен и очень мил — Для меня это звучит слишком современно. Мил, уже использованное Пушкиным в предыдущей строфе, — это французское gentil: «Le monde d'ecida qu'il 'etait spirituel et tr`es gentil» [122] .
8 В черновой рукописи (2369, л. 5 об.):
Шестнадцати не больше лет…122
«Свет решил, что он умен и очень мил» (фр.)
(«Шестнадцати» поставлено вместо «семнадцати».)
V
1—2 Мы все учились понемногу / Чему-нибудь и как-нибудь… — Анализ ударений в стихе 2 см. в Приложении II, «Заметки о просодии», § 13 «Рифма».
Парафраз этих строк, которые трудно перевести, не добавив и не убавив смысла, звучит так: «Все мы обучались то одному, то другому, то так, то сяк» или просто: «Мы учили что попало и как попало».
Все описание онегинского ученья (гл. 1, III–VIII) легкомыслием интонации напоминает «Дон Жуана» Байрона, I, XXXVIII–LIII, особенно LIII, 5–6: «Думаю, я приобрел, как и большинство, / Знание чего-то — неважно чего». В переложении Пишо (1820): «Je crois bien que c'est l`a que j'appris aussi, comme tout le monde, certaines choses — peu importe» [123] .
123
«Думаю, что там-то я научился кое-чему, как и все, — неважно чему» (фр.)
Пушкинский текст до странности напоминает один отрывок, которого поэт тогда знать не мог, — из бездарного «Артюра» Ульрика Гюттэнгера (1836) [124] : «Je finissais n'egligemment une 'education tr`es n'eglig'ee» [125] (ч. I, гл. 3).
Кстати, Артюр — один из сводных братьев Онегина: как и Чаадаев (см. коммент. к гл. 1, XXV, 5), он нашел лекарство от сплина в обращении к католической вере.
7 Ученый малый, но педант — В одном из значений «педант» — человек, любящий изрекать, провозглашать, если не проповедовать свои суждения, излагая их в мельчайших подробностях.
124
Ч. I состоит из «Воспоминаний» («M'emoires»), ч. II — из «Религии и одиночества» («Religion et Solitude») и являет собой благочестивые рассуждения, более или менее совпадающие с фрагментарным первым изданием, озаглавленным «Артюр, или Религия и одиночество» (Artur, ou Religion et Solitude. Troisi`eme partie. Rouen et Paris, 1834) (Примеч. В. H.)
125
«Я заканчивал весьма несерьезно мое несерьезное образование» (фр.)
Само слово (итал. pedante, встречается у Монтеня ок. 1580 г.: un pedante) исходно означает «учитель» (и, вероятно, связано со словом «педагог»); тип, подвергавшийся осмеянию в фарсах. В этом смысле употребляет его и Шекспир, а в России в XVIII в. — Денис Фонвизин и др. (также в форме «педантствовать», то есть поучать и пустословить). В XIX в. оно встречается с различными коннотациями, например, «человек, знающий книги лучше, чем жизнь», или «придающий чрезмерное значение маловажным деталям» (Oxford English Dictionary / Оксфордский словарь английского языка). Слово также применимо к тому, кто выпячивает свои эзотерические познания или повсюду упорно применяет, кстати и некстати, излюбленную свою теорию. Ученость, лишенная скромности и юмора, — основной тип педантизма.