Чтение онлайн

5 Опять эклога! — галлицизм. «Эклогу» здесь следует понимать не как литературную форму (пасторальное стихотворение, одну из буколик Вергилия, диалог пастухов, идиллию, «тихую» оду или просто «короткую поэму», как ее называли римляне), но в более широком — французском — значении слова как agr'ements de la vie champ^etre [435] , пасторальную болтовню.

9 Филлида — англ. Phyllida или Phillida (например, у Исаака Уолтона / Izaak Walton, ок. 1640), фр. Philis, Phyiis, Filis и Fillis (см., например, различные издания — 1609, 1627 гг. и др. — «Стансов» Жана де Линжанда / Jean de Lingendes, «D'o`u vient que sans effort…» [436] и т. д).

Это не покинутая фракийская царевна Филлида, которая, повесившись, превратилась в цветущее миндальное дерево, но некая обобщенная фигура, излюбленная дева аркадской поэзии, пасторалей и т. п., предполагающих присутствие определенного буколического пространства и времени, в рамках которых утонченные пастухи и пастушки пасут свои безупречные стада среди вечных полевых цветов и занимаются стерильной любовью в тенистых боскетах у журчащих ручьев. То, что овцы подобны жабам и могут опустошить целый континент, поэтов не заботит. Переоцененный Вергилий является наиболее известным выразителем этой темы на отполированном пороге золоченого века: в его десяти эклогах, представляющих собой скудные слепки с идиллий Феокрита, если тот или иной пастушок не сгорает страстью к своему молодому подпаску, то ухаживает за случайно подвернувшейся пастушкой, одну из которых зовут Филлидой. Кстати, трудно представить что-либо более удручающее, чем та произвольная символика, которую приписывают этим пьескам английские комментаторы.

Впоследствии — от Ренессанса вплоть до начала прошлого века — буколическая тема процветала в надушенных и разукрашенных ленточками формах по всей Европе, нигде не создав шедевров, хотя и дав отголоски в произведениях ряда великих поэтов — таких, как Шекспир и Лафонтен.

10—11 Предмет и мыслей, и пера, /И слез, и рифм et cetera — Француз 1820-х гг. без труда расслышал бы в насмешке Онегина голоса знакомых авторов. Это Антуан Бертен, «Даме, имени которой я не назову» (Antoine Bertin, «A une femme que je ne nommerai point», 1785):

Пирон, «Розина» (Piron, OEuvres complettes, 1776):

Габриель Шарль де Латтеньян, (Gabriel Charles de Lattaignant; 1697–1779; рифмоплет, если не считать одного потрясающего произведения — «Серьезные размышления» / «R'eflexions s'erieuses»), «Куплеты для сюиты комедии, озаглавленной „Наследники“» («Couplets pour ^etre mis `a la suite d'une com'edie intitul'ee les H'eritiers»):

Лагарп, «Тень Дюкло» (La Harpe, «L'Ombre de Duclos», 1773):

Сам Пушкин применил эту фигуру уже в 1816 г. в строках, написанных четырехстопным размером и обращенных к дяде, поэту Василию Пушкину, где он желает ему и всем остальным счастливой Пасхи{66} (стихи 14–15):

12 «Нету». — Онегин использует архаичную и диалектную форму отрицания «нет», нечто среднее между «по» и «not at all».

13 <…>

1 Поедем. — Я воспринимаю это слово как заключительную реплику Онегина. Здесь мы встречаемся со своего рода межстрофическим переносом, хотя он и не выражен столь явно, как в гл. 3, XXXVIII–XXXIX и гл. 8, ХХXIX–XL.

6 Варенья — домашние ягодные консервы из вишни, малины, клубники, крыжовника, красной и черной смородины (в отвергнутом черновом варианте — «варенье медовое») — это только наиболее распространенные виды. Варенье подавалось гостям в стеклянных вазочках на подносе («с одною ложечкой для всех» — вариант стиха 7). Гости накладывали варенье себе на блюдце с помощью этой ложки и потом ели его чайными ложечками или размешивали в чае.

7 …столик… вощаной… — Не «waxed» («вощеный»), как того требует строго грамматический перевод, но «покрытый клеенкой».

В стихотворении, посвященном лицейскому товарищу Ивану Пущину, 4 мая 1815 г. Пушкин уже упоминал столик вощаной и предлагал поставить на него пивную кружку{67}.

И. И, Дмитриев в своей сатирической фантазии «Причудница» (фр. «La Capricieuse» или «L'Extravagante», 1798) выводит врача, который выписывает рецепт у постели больной на столике, покрытом «вощанкой» (см. также коммент. к гл. 5, XVIII, 12).

А. Ф. Писемский в романе «Тысяча душ» (ч. III, гл. 1) описывает рублевый гостиничный номер на четвертом этаже с «вощеным [?] столиком и таковым же диваном».

В «Словаре языка Пушкина» (М., 1956, т. 1) «вощаной» толкуется как «навощенный» (англ. waxed).

8 Брусника — Vaccinium vitis-idaea, Linn., «red whorts» в Северной Англии, «lingon» в Швеции, «Preisseibeere» в Германии и «airelle ponctu'ee» французских ботаников — растет в горах и сосновых лесах севера. Ее также называют «cowberry» и «windberry» наряду с некоторыми другими представителями того же рода. В Шотландии ее называют «common cranberry» («клюквой обыкновенной») или «lingberry» («вересковой ягодой»), что неверно, так как брусника не имеет ничего общего ни с настоящей клюквой Oxytoccus oxycoccus или palustris, ни с шишечками вереска Calluna. В Америке она носит название «горной клюквы» (например, у Торо в «Лесах штата Мэн», 1864), а канадские рыбаки величают ее «низкорослой клюквой», что приводит к безнадежной путанице с американскими видами настоящей клюквы Oxycoccus. Словари и зловредные писаки, которые с их помощью переводят русских авторов, путают бруснику с ее темно-синей родственницей черникой, Vaccinium myrtillus, Linn, (bilberry proper или whortleberry — символ «голубого поля круглой формы» или «лазурного щита» в геральдике). А при попустительстве И, С. Тургенева, как я заметил, Виардо даже сходит с рук «cassis» — черная смородина!

Возможно, словосочетание «брусничная вода» (или «водица»), eau d'airelle rouge, было бы допустимо перевести как «вода из красных ягод» (ср. «лимонная вода» у Свифта в «Дневнике современной дамы» / «Journal of a Modern Lady», 1729), если бы не существовало других ягод красного цвета. Онегин, как мы видим далее (IV, 13–14), с недоверием относится к напитку госпожи Лариной, опасаясь непредсказуемого действия деревенского питья на юродской желудок. Брусника широко использовалась деревенскими жителями в виде экстракта из ягод, а также отвара из листьев в качестве лечебного средства при болезнях почек и желудочных расстройствах. Уже в XVI в. «Домострой», рукописный свод хозяйственных уложений, называет «воды брусничные» непременным содержимым погреба доброго хозяина.