Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
Брусника в России так же популярна, как черника, клюква, малина, дикорастущая и садовая земляника, дикорастущая и садовая мускусная или зеленая земляника (клубника, которую в провинции часто путают с обыкновенной садовой земляникой, викторией и т. д.) Студенты, изучающие русскую литературу, обязательно вспомнят роскошный новый фрак «брусничного цвета с искрой», в котором щеголяет Чичиков во второй части «Мертвых душ» Н. В. Гоголя.
Надеюсь, все это будет учтено будущими переводчиками русской классики.
У мисс Дейч подается «сироп из голубики», а у мисс Радин — «кувшин голубичного сока». Сполдинг пропускает эту строфу, зато в следующей называет брусничную воду «брусничным вином», а Эльтон вызывает у Онегина расстройство желудка «черничным отваром… в кувшине» и «черничным ликером».
6—14 Остальная часть строфы в беловой рукописи (ПБ, 10) выглядит следующим образом:
Несут на блюдечках варенья С одною ложечкой для всех. 8 Иных занятий и утех В деревне нет после обеда. Поджавши руки, у дверей, Сбежались девушки скорей 12 Взглянуть на нового соседа; И на дворе толпа людей Критиковала их коней.Я почти убежден, что Пушкин изъял конец строфы из-за двух погрешностей, которые он мог исправить, только переписав ее: слово «всех» в стихе 7 может относиться как к вареньям, так и к гостям, которые ими лакомятся- Вторая ошибка — «их коней», когда должно было бы быть «коней Онегина», ибо из контекста следует (см, обращение к кучеру в IV, 9), что для визита использовался экипаж Онегина, а не Ленского; и даже если представить, что под выражением «Поскакали други» (III, 1) подразумевается верховая езда, сочетание «их коней» все равно неверно, так как один из скакунов в таком случае был уже достаточно хорошо знаком домочадцам Лариных, чтобы вызывать у них любопытство!
Вымарка создает структурную паузу.
8—9 В черновике (2369, л. 49) читаем:
Бутыль с брусничною водой, Арбуз и персик золотой —с отвергнутыми вариантами «и доморощенный арбуз» и «блюдо с дыней золотой».
Вероятно, вспомнив, что Ларины задуманы сравнительно «бедными», Пушкин исключил южные фрукты, которые зажиточные северные помещики выращивали в теплицах. К 1820 г. изобретательные садоводы начали заменять старые жаровые трубы в теплицах металлическими трубами с паровым отоплением, и в Эдинбурге, Санкт-Петербурге и Риге стали вызревать мандарины. Сложнее было вырастить персики, а уж тепличным ананасам оставалось только изумляться тому, что им было уготовано.
IV
2 Пушкинское примечание 17 относится к опечатке «зимой» вместо «домой».
5—6 …Онегин… Ленский… — Во времена Пушкина и Толстого в дворянской среде, как военной, так и литературной, у людей, связанных дружескими отношениями, qui se tutoyaient [441] , было принято называть друг друга по фамилиям или титулам (ср. мой коммент. к гл. 8, XVII–XVIII). К знакомым и людям старшим по возрасту обращались по имени и отчеству, только по имени обращались лишь к близким родственникам или друзьям детства.
441
Которые обращались друг к другу на «ты» (фр.)
Выражение «Ну что ж», которым Ленский начинает разговор, равнозначно французскому «eh bien».
5—14 Второй диалог, занимающий IV, 5—14 и V, 1—12, состоит из восьми реплик, и снова Онегин, произносящий 75 слов, оказывается в три раза разговорчивее Ленского. Следует отметить, что по сравнению с предваряющим диалогом (I–III) смена настроения происходит в обратном порядке: Онегин начинает с вялой, но вполне добродушной болтовни, а заканчивает едким сарказмом. Онегин погружает Ленского в состояние обманчивой безмятежности, превознося достоинства старушки Лариной; небрежный вопрос «которая Татьяна?» задается с очевидной провокационной целью: Ленский наивно объясняет то, что наверняка уже известно Онегину, чем вызывает целый шквал язвительных колкостей. На самом деле Онегин здесь не столько остроумен, сколько груб, и остается только удивляться, почему вспыльчивый Ленский сразу не вызывает его на дуэль. Когда я впервые читал ЕО в возрасте девяти или десяти лет, это место меня настолько расстроило, что я мысленно представил себе, как на следующее утро Онегин едет извиняться к Ленскому с той учтивой прямотой, которая составляет обаяние гордого человека, за то, что излил свою желчь на предмет обожания влюбленного и на светило поэта.
«Ларина… очень милая старушка», une petite vieille tr`es mm able. Перефразируя Шекспира (сонет II), по меньшей мере «сорок зим избороздили ее чело» [442] (см. коммент. к гл. 2, XXX, 13–14).
8 …поле… — Фр. la campagne.
10 Какие глупые места! — Этот стих удивительным образом перекликается со стихом 6 («Какие грустные места!») известного стихотворения Ф. И. Тютчева «Песок сыпучий по колени…», написанного четырехстопным ямбом со структурой рифм ababecec в 1830 г. и опубликованного в пушкинском «Современнике» в 1837-м:
442
Когда твое чело избороздят / Глубокими следами сорок зим, / Кто будет помнить царственный наряд, / Гнушаясь жалким рубищем твоим. (Перевод С.Я. Маршака)
Как было указано русскими критиками, образ стихов 7–8 не что иное, как усовершенствованная метафора из стихотворения Гете «Здравствуй и прощай»
(«Willkommen und Abschied»): «Wo Finsternis aus dem Gestr"auche mit hundert schwarzen Augen sah» [443] .
443
«Где тьма глядит из кустарника сотней черных глаз» (нем.)
11 А кстати… — «Глупые места» напоминают Онегину об их «глупых обитателях» — «простой» Лариной; отсюда и «кстати».
11—14 Немыслимый перевод Боденштедта {68} этих стихов на немецкий звучит следующим образом:
Lensky! Die Larina ist schlicht, Aber recht h"ubsch f"ur ihre Jahre; Doch ihr Lik"or, wie schlechter Rum, Steigt mir zu Kopfe, macht mich dumm. [444]444
Ленский! Эта Ларина проста, / Но очень мила для своих лет, / Но ее ликер, будто плохой ром, / Ударяет мне в голову, делая меня глупым (нем.)
Редкий случай, когда выдуманный переводчиком ром оказывает на него такое же воздействие, как на воображаемого говорящего.
6—8 Черновик (2369, л. 49):
…ты скучаешь — Всегда и всюду, правда — но Сегодня больше — нет, равно.9 В беловом варианте этого стиха кучер Онегина назван Ильюшкой. Кучера Пушкина в Михайловском звали Петр.